Страница 162 из 214
Идаан сжала кулаки, сердце заколотилось так, словно она не стояла, а бежала со всех ног. Адра повернулся к ней лицом и остановился, сложив руки на груди; его лицо было спокойным, как у мясника на бойне.
— Ты сказала, что у нас на пути стоят три жизни. Есть четвертая. Твой отец.
В комнате воцарилось молчание. А когда Идаан вместо ответа рассмеялась, этот смех даже ей самой показался похожим на визг.
Отсмеявшись, Идаан приняла позу категорического несогласия.
— Ты сошел с ума, Адра-кя! Ты потерял рассудок! Мой отец умирает. Он сам умирает, и нет необходимости его..
— А что еще разгневает Даната так, что он забудет об осторожности? Выскочка сбежал. Ваш отец убит. Данат будет плохо соображать, а тут мы с нашими людьми, уже готовыми отправиться на охоту. Прямо сегодня позаботимся о том, чтобы все узнали о наших охотничьих сборах. Якобы желаем добыть свежего мяса для свадебного торжества.
— Не выйдет! – вскинула подбородок Идаан.
— И почему же? – тоже с вызовом спросил Адра.
— Потому что я не позволю!
Идаан круто развернулась и потянулась к дверной ручке. Она уже начала открывать, но тут ее быстро обошел Адра и мощным толчком закрыл дверь. Даая тоже оказался рядом, он размахивал руками, пытаясь успокоить Идаан, и это еще больше ее разозлило. Она словно обезумела – визжала, выла, давилась слезами.. Она царапалась, кусалась, пиналась, но Адра крепко обхватил ее, приподнял над полом и держал так, пока у нее не потемнело в глазах от удушья.
Потом Идаан обнаружила, что снова сидит за столом, хотя и не помнила, как ее усаживали. Адра поднес чашу к ее губам. Это было крепкое неразбавленное вино. Идаан отпила глоток и оттолкнула чашу.
— Успокоилась?
Тон снова был ровным и добрым, как будто Адра обращался к больной, только что пошедшей на поправку.
— Ты не можешь так поступить, Адра-кя. Он же старик..
Адра выдержал паузу, потом потянулся к Идаан и вытер ее влажные губы салфеткой из мягкой ткани. Идаан трясло, и она злилась на себя из-за этого, злилась на то, что ее тело оказалось таким слабым.
— Это будет стоить ему нескольких дней, – сказал Адра. – От силы пары недель. Идаан-кя, гибель твоего отца – единственное, что заставит Даната броситься в погоню за его мнимым убийцей. Любимая, ты сама говорила, если дрогнем – проиграем.
Адра улыбнулся и погладил Идаан по щеке тыльной стороной кисти. Даая тем временем пил вино, сидя за столом, и как будто не желал ничего вокруг замечать.
Идаан посмотрела в темные глаза Адры, и его улыбки, его проявление нежности не помешали ей увидеть в них решимость и жестокость.
«Надо было сказать „нет“, – подумала она. – Когда он спросил, не нашла ли я любовника, не надо было вилять, надо было просто сказать „нет“».
И она молча кивнула.
— Мы сделаем это быстро и безболезненно, – сказал Адра. – Если подумать, окажем ему услугу. Такая жизнь, как у него сейчас, в страданиях и немощи, – это не для мужчины.
Идаан снова кивнула. Отец.. Радость в его глазах..
— Он так хочет увидеть нашу свадьбу, – пробормотала она. – Так хочет, чтобы я была счастлива.
Адра принял сочувственную позу, но Идаан была не настолько глупа, чтобы поверить в его искренность.
Она была еще слаба, но сумела встать из-за стола, и ни Адра, ни его отец не попытались ее удержать.
— Мне надо идти, – сказала Идаан. – Меня ждут во дворцах. Думаю, там до рассвета будут пировать и распевать баллады во славу героя.
Даая поднял глаза от чаши с вином и вяло улыбнулся. Адра принял позу уверенности, и старик опустил взгляд.
— Я верю тебе, Идаан-кя, – сказал Адра. – И поэтому отпускаю.
— Дело не в доверии: ты не можешь меня не отпустить, – парировала Идаан. – Ведь если я не появлюсь в дворцовом городке, это привлечет внимание всех, и в том числе моего брата. А нам это ни к чему, правда же? Все должно идти согласно традиции, и только так.
— Но запереть тебя здесь тоже было бы мудрым ходом.
Это было сказано в шутливой манере, однако Идаан видела, что ее жених еще не окончательно решил, как с ней поступить. И на миг перед ней возникла картина всей ее будущей жизни. Когда-то она действительно любила этого мужчину. Идаан еще помнила это. Она улыбнулась, и потянувшись к Адре, поцеловала его в губы.
— Мне просто очень грустно, – сказала она. – Все так печально, но я справлюсь. Завтра приду к тебе, и мы обсудим, как действовать дальше.
А за стенами дома Ваунеги горожане продолжали ликовать по поводу возвращения Даната. На улицах красовались сплетенные из цветов арки. По Мати, словно перезвон колоколов, разносились хоровые песнопения. Во всем чувствовались радость и облегчение, но в душе Идаан не было ни того ни другого.
Бо́льшую часть дня она ходила по празднующему городу, от пирушки к пирушке, и старалась, чтобы ее никто не задел, словно была куклой из сахарных волокон, которая может рассыпаться от одного толчка.
И только когда солнце зависло в трех ладонях на западе, Идаан наконец увидела того, кого так хотела увидеть.
Семай и Размягченный Камень сидели на лужайке в окружении дюжины утхайемских детей. Малыши нисколько не заботились о том, что на их шелковых одеждах останутся зеленые пятна от травы, а три раба с помощью кукол разыгрывали для них забавные сценки.
Рабы визжали, свистели и распевали песенки, а марионетки подпрыгивали, колотили друг дружку и разбегались в стороны.
Поэт сам, как ребенок, растянулся на траве, на коленях андата уместились две девчушки. Бесстрашные крохи сидели в обнимку, а Размягченный Камень выглядел довольным и снисходительно улыбался.
Завидев Идаан, Семай сразу встал и быстро двинулся к ней. Идаан уже в который раз за день улыбнулась и приветственно сложила руки.
И Семай, как ей показалось, единственный из всех правильно понял ее жест.
— Что-то случилось? – спросил он, подойдя.
Его глаза были темными, как у Адры, но в них не было холода. Это были глаза юноши. Заглянув в них, Идаан не увидела ни ненависти, ни боли.
Возможно, Идаан просто хотелось, чтобы это было так.
Улыбка слетела с ее губ, и прозвучал ответ:
— Нет, ничего.
Семай взял ее за руку. Сделал это там, где их могли увидеть посторонние – дети уж точно могли, – и она позволила ему.
— Что случилось? – уже тише повторил Семай.
Идаан тряхнула головой:
— Мой отец скоро умрет. – Голос сорвался, губы задрожали. – Мой отец умрет, а я ничего не могу.. Не могу этому помешать. Слезы дают облегчение, но только когда я рядом с тобой. Странно, да?