Страница 133 из 214
В Мати Дом Сиянти не содержал жилье для своих людей, но в «благородном ремесле» это не было такой уж проблемой – другие Дома были готовы оказать гостеприимство даже своим конкурентам, конечно при условии, что те не станут интриговать и совать свой нос в чужие дела. Если же посыльный намеревался выступить против конкурентов или имел при себе письма, которые могли представлять интерес для хозяев Дома, лучше было снять комнату в каком-нибудь другом месте.
У Оты при себе не было ничего особо ценного, поэтому, как только обоз переправился через извилистый мост и въехал в Мати, он сразу направился в квартал Дома Нан.
Серый трехэтажный дом, где проживали посыльные, окнами выходил на широкую площадь и стоял впритирку с соседними зданиями. Ота остановился у лотка уличного торговца, купил за две полоски меди миску горячей лапши с черным соусом и стал наблюдать за прохожими, по привычке подмечая все, что могло пригодиться в его «благородном ремесле».
Вокруг печей огнедержцев и у лотков уличных торговцев собираются целые компании, значит местные жители любят делиться слухами. Женщины прогуливаются без сопровождающих, а стало быть, не боятся подвергнуться насилию. Ну и все в таком роде.
А еще он видел в прохожих людей из своего детства.
В центре площади стояла статуя первого хая Мати. С виду он был благородным и суровым, но впечатление портили потеки птичьего помета на лице.
Тут же на площади сидела, поставив перед собой черный лакированный ящичек, одетая в лохмотья попрошайка и распевала песни времен Империи.
Кузни были всего в паре кварталов от площади, оттуда долетал едкий запах дыма, и Оте даже показалось, что он слышит, как звякает металл.
Втянув в рот последнюю лапшину, Ота вернул миску торговцу, который был раза в два старше его.
— А ты, как погляжу, впервые на севере, – с добродушной ухмылкой произнес торговец.
— Это так заметно? – спросил Ота.
— Одежда у тебя больно теплая для весны. Оказался бы тут зимой, не стерпел бы и легкий морозец.
Ота рассмеялся, но к словам торговца отнесся вполне серьезно: хочешь сойти за местного жителя, изволь приспособиться к холоду.
Он действительно хотел понять этот город, хотел, пусть ненадолго, увидеть Мати таким, каким его видели местные жители. Но окунаться в ледяную воду только потому, что здесь так принято, он не собирался.
Дежуривший у парадных дверей серого дома слуга попросил Оту немного подождать снаружи, а потом вернулся и сопроводил его в небольшую комнату без окон.
В центре комнаты стояла небольшая жаровня, а у стен – четыре двухъярусные койки. Из чего Ота сделал вывод, что греться возле жаровни ему придется в компании еще семи постояльцев. Правда, их пока не было в комнате.
Ота поблагодарил слугу, узнал, когда принято уходить и приходить и где ближайшая баня. Потом оставил кожаную наплечную сумку с письмами у распорядителя дома и отправился смывать с себя дорожную грязь.
Теплый густой воздух в бане пах железными трубами и сандаловым деревом. На входе Ота отдал прачке всю свою одежду. Чтобы ее отстирать и высушить, требовалось не менее двух ладоней, а значит, он был обречен провести здесь бо́льшую часть дня.
Потом он нагишом прошел в общий бассейн и со вздохом наслаждения опустился в теплую воду.
— Эй! – окликнул чей-то голос.
Он открыл глаза. На одной с ним лавке, погруженной под воду, сидели молодая женщина и двое мужчин постарше.
— Прибыл с обозом? – спросил один из мужчин.
— Так и есть, – подтвердил Ота. – Надеюсь, вы поняли это по моему виду, а не по запаху.
— И откуда?
— Из Удуна.
Вся троица пересела поближе.
Женщина сказала, что все они распорядители кузнецов, в основном работают с серебряных дел мастерами.
Ота любезно заказал для них чай и приготовился слушать рассказы. Его интересовало, что известно этим людям, о чем они думают, чего опасаются и на что надеются. Сам поддерживал разговор, улыбался и шутил, но так, чтобы собеседники чувствовали себя чуточку остроумнее и просто умнее его.
Таково уж ремесло посыльного. Новые знакомцы прекрасно это понимали и делились с ним своими знаниями и предположениями в обмен на свежие сплетни. Так заведено у торговцев и купцов во всем мире.
И очень скоро женщина упомянула в разговоре имя Оты Мати.