Страница 131 из 214
Семай хмуро глянул на андата, тот ответил жестом более красноречивым, чем любая поза: «не сваливай все на меня, он твой друг, а не мой».
— Хотел спросить, как дела у Маати Ваупатая, – сказал Семай.
— Ну наконец хоть кто-то проявил интерес к этому никчемному идиоту. Иная корова и то смышленее его, точно тебе говорю.
— Значит, пока никаких успехов?
— А мне откуда знать? Он тут уже которую неделю. Да только поработает до полудня и убегает обедать со всякими придворными, с торговцами из разных домов якшается, шляется по предместьям. На месте дая-кво я бы отозвал его и запряг в плуг, пускай землю пашет. Я едал кур поумнее всех этих ученых.
— Коровы, куры.. Тебя послушать, так он не поэт, а целый скотный двор, – заметил Семай, хотя его мысли были заняты совсем другим. – А что он изучает по утрам, пока сидит у тебя в библиотеке?
— Ничего конкретного. Читает, что под руку подвернется, а на другой день приходит и берет книгу, которая с первой вообще никак не связана. Я не сказал ему про личные архивы хая, а он не удосужился спросить, существуют ли они вообще. Знаешь, я ведь поначалу был уверен, что он явился с намерением порыться в этих архивах. А теперь, как посмотрю, его и библиотека не очень-то интересует.
— Возможно, он выбирает книги по какой-то системе. Возможно, через все эти книги красной нитью проходит одна главная мысль..
— Хочешь сказать, что старый Баараф настолько глуп, что не в состоянии увидеть картинку, которую рисуют прямо у него перед носом? Ошибаешься. Я знаю эту библиотеку лучше любого из ныне живущих. Я разработал собственную систему расстановки книг по полкам. Я прочел уйму текстов и выявил прорву связей между ними. И если говорю, что он болтается тут, как залетевшая в окно пушинка на сквозняке, значит так оно и есть.
Семай и хотел бы удивиться, да не смог. Исследования в библиотеке – лишь предлог, дай-кво послал Маати Ваупатая расследовать гибель Биитры Мати. Это ясно. Неясно только, почему он решился на такой шаг.
Когда запускается процесс престолонаследия, поэты не принимают ничью сторону. Они поддерживают отношения с тем из хайских сыновей, кто сумел выжить. А порой умеряют его амбиции. Хайем управляет городом, принимает почести, вершит правосудие. Поэты удерживают города от войн, способствуют развитию отраслей, благодаря чему в Хайем всегда рекой текли богатства с Западных земель, из Гальта, Банты и с Восточных островов.
Но произошло – или происходит – нечто такое, что привлекло внимание дая-кво.
И Маати Ваупатай странный какой-то поэт. У него нет должности, он не наставник и не ученик. И староват для того, чтобы попытаться пленить андата. С какой стороны ни посмотри, он неудачник. На взгляд Семая, единственное, что выделяет Маати из всех остальных поэтов, – это то обстоятельство, что он находился в Сарайкете, когда погиб тамошний поэт и получил свободу андат.
Семай вспомнил глаза Маати, вспомнил, какая тьма таится в их глубине, и ему стало тревожно.
— Не понимаю, в чем прок от такой грамматики, – сказал Баараф. – Далани Тойгу писал лучше и при этом не так пространно.
Оказалось, что Баараф уже давно сменил тему разговора и даже что-то пытался доказать, только Семай слишком отвлекся. Впрочем, библиотекарь в затеянной им дискуссии прекрасно обходился и без противника.
— Пожалуй, ты прав, – согласился непонятно с чем поэт. – Под таким углом я этот вопрос не рассматривал.
Обычная улыбочка андата чуть расширилась.
— А следовало бы. Грамматика, перевод, умение выразить мысль – это все ремесло поэтов. И если я разбираюсь в нем лучше тебя или твоего Маати, это дурной знак для всего мира. Запомни это, Семай-кя, а еще лучше – запиши мои слова. Именно невежество доведет хайем до погибели.
— Обязательно запишу, – заверил библиотекаря Семай. – Вот сейчас пойду к себе и первым же делом запишу. А потом с удовольствием лягу спать.
— Так рано?
— Ночная свеча прогорела ниже средней отметки, – сказал в свое оправдание Семай.
— Ладно, ступай ложись. А вот я в твоем возрасте ночами не спал ради таких вот интересных разговоров. Но что поделать, видно, поколения вырождаются..
Семай принял позу прощания, Баараф ответил тем же.
— Ты приходи завтра, – сказал напоследок библиотекарь. – Я перевел несколько стихотворений времен Империи, может, они тебя заинтересуют.
Снаружи заметно похолодало, дорожки и улицы освещались редкими фонарями. Семай вынул руки из рукавов и обнял себя за бока. При свете луны его выдохи превращались в голубоватые облачка, а от слабого запаха сосновой смолы воздух казался еще холоднее.
— Баараф не очень-то высокого мнения о нашем госте, – заметил вслух Семай. – Я думал, он обрадуется, что Маати не проявляет интереса к его книгам, сначала ведь сам искал способ от него избавиться.
Когда Размягченный Камень заговорил, нечему было превращаться в облачка.
— Он как та девица, что бережет свою честь, пока не выясняется, что на нее никто не покушается.
Семай рассмеялся:
— Прямо в точку.
Андат принял позу благодарности за похвалу и сказал:
— Ты намерен что-нибудь предпринять?
— Я намерен понаблюдать, – сказал Семай. – А если понадобится предпринять, буду наготове.
Они свернули на мощеную дорогу, что вела к дому поэта. Высаженные вдоль дороги дубы с искусно сформированными кронами тихо шуршали на ветру, новые весенние листья терлись друг о друга, словно тысяча крохотных ладошек.
Семай пожалел, что не прихватил у Бараафа свечу в дорогу, и, дав волю воображению, представил, что в тени деревьев стоит и пристально смотрит на него своими темными глазами загадочный поэт Маати Ваупатай.
— Ты его боишься, – сказал андат.
Семай не ответил.
В тени деревьев действительно появилась какая-то фигура. Поэт остановился и вдел руки в рукава. Андат тоже остановился. До дому было совсем близко – Семай видел свет оставленного на пороге фонаря.
Сердце забилось чаще – он вспомнил историю об убитом в далеком городе поэте. И тут фигура вышла из тени и встала на его пути. Сердце все так же учащенно колотилось в груди, но теперь уже не от страха.
Она по-прежнему была в скрывающей только половину лица маске. В тех же черно-белых одеждах. Семай даже на фоне шороха листвы слышал, как шуршат дорогие ткани.
Поэт шагнул вперед и принял позу приветствия.
— Идаан.. Чем могу.. Не ожидал тебя здесь увидеть.. То есть.. Плохое начало, да?
— Попробуй еще раз, – сказала она.
— Идаан.
— Семай.