Страница 62 из 87
= 42 =
— Святослав, — начала я, с трудом разлепив губы. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
— Я слушаю, — он повернулся ко мне всем корпусом, отложив в сторону телефон.
— Я… я сделала одну вещь. О которой ты не знаешь. Но... Я заказала тест ДНК, — сказала я. — Чтобы узнать точно: Борис ли отец сына Лиды или нет. И сегодня получила ответ.
Вижу, как быстро соображает Свят. Он прикинул сроки, за которые делается такой тест и сразу же задал вопрос:
— Когда ты его заказала? — спросил Святослав.
— Несколько дней назад.
Он нахмурился, снова что-то просчитывая в голове.
— Как это возможно? — спросил он. — Ведь тогда ты ещё не знала, что Борис спит с Лидой… Или знала?
Молчание было длиннее, чем следовало. Сердце пропустило удар, потом забилось с бешеной частотой. Я знала. С того самого дня в больнице, когда услышала приглушённые голоса любовников за дверью палаты. Знала, когда выбирала биоматериал в стерильной тишине процедурной. Когда переводила деньги Анне Валерьевне за скорость. Я знала всё. И молчала.
— Тамара, — голос Святослава зазвенел от сдерживаемого напряжения. — Ты знала. Ты знала, что Лида — любовница твоего мужа, когда мы впервые сели пить кофе в кафе. Когда договаривались об адвокате. Когда ты жаловалась на мужа-изменника. Ты знала, что речь идёт о моей сестре. И ты просто промолчала.
— Да, — прошептала я, опуская голову. — Знала.
— Знала и врала мне? - он нахмурился, впиваясь в меня взглядом.
— Я боялась, — я подняла на него глаза.
— Чего ты боялась? — уточнил он, чуть тише.
—- Боялась, что ты примешь сторону сестры и Бориса. Пожалуйста, попытайся меня понять, — сказала я. — Не обижайся раньше времени. Я не из зла. И не из расчёта. Я просто… Я ведь тебя совсем не знала, Святослав. Вообще. Ты пришёл с улицы и сказал, что хочешь помочь, отблагодарить за спасение сына. Но любовница моего мужа твоя сестра. Я не могла исключать того, что вы вместе решите меня обвести вокруг пальца. Что я останусь без мужа, без денег, без крыши над головой… с одним только разбитым сердцем.
Святослав долго молчал. Смотрел на меня непроницаемым взглядом, и я не могла угадать ни одной его мысли, настолько хорошо он владел собой.
— Ты использовала меня, — сказал он наконец. Не вопрос — констатация. — Как помощника в поисках адвоката. Как защиту. И…
— Да, — выдохнула я и почувствовала, как по щеке всё-таки скатилась первая слеза, — но потом… потом я поняла, что ты не такой. Что тебе можно доверять. Ты оказался настоящий. Искренний.
— Искренний… в отличие от тебя, — мрачно произнёс.
Я перевела дыхание, пытаясь унять дрожь в голосе.
— Я ничего не хочу доказывать, — сказала я, понимая, что просто разревусь. — Если ты решил, что я просто хитрая лгунья, если попросишь уйти — я пойму. Ты имеешь полное право.
Я протянула ему конверт.
— Вот результат, — сказала я. — Я уже знаю, что там. Теперь и ты будешь знать.
Он взял конверт, но открывать не стал. Положил на журнальный столик и снова посмотрел на меня. В его глазах плескалось что-то тёмное, нечитаемое.
— Я пойду, — сказала я не своим голосом, вставая.
Мне нужно прийти в себя. Позвоню маме. Я у неё переночую. А после разведусь с мужем и буду дальше жить. Я не хочу говорить Святославу о том, что ни о чём не жалею. Я считаю себя правой в той ситуации, даже если он считает иначе.
— Куда это ты собралась? — спросил он хмуро, пристально наблюдая за мной.
— Не знаю, — я безучастно пожала плечами. — В гостиницу. К матери. К подруге. Куда-нибудь. Я не могу здесь оставаться, если ты…
— Если я — что? — он тоже поднялся. Возвысился надо мной своим внушительным ростом.
— Если ты попросишь меня уйти, — выдавила я, чувствуя, как горло сжимает спазм. — Я не хочу дожидаться этого момента.
— Глупая, — сказал он.
Я застыла. Он шагнул ко мне, и я машинально попятилась, пока не уперлась спиной в прохладную стену. Он приблизился, взял меня за руку — от плеча до запястья, осторожно, будто я хрупкая вещь.
— Я не попрошу тебя уходить, — сказал он. — Ты слышишь меня? Не попрошу. Никогда.
— Но я солгала…
— Да, — перебил он. — Солгала. И мне это, конечно, не нравится. Но я понимаю, почему ты это сделала. Ты меня не знала. Ты так защищалась. Ты была в положении загнанного зверя. И поступила так, как подсказывал тебе инстинкт.
Он шагнул ближе и притянул меня к себе: сильно обнимая, прижимая к себе, почти до хруста в рёбрах. Я чувствовала жар его тела, слышала ровное биение его сердца. И плакала уже в его грудь, не стесняясь.
— Тамара, не убегай от меня, — проговорил он в мои волосы. — Я тебя услышал, понимаю твои мотивы. Мне важно другое: сейчас ты пришла и всё рассказала мне. Сама. Значит, между нами появилось настоящее доверие. Только это имеет значение. А требовать от тебя доверия в первый же день к незнакомцу — это было бы по-идиотски. Особенно когда моя родная сестра разрушила твою семью.
Я прижалась к нему сильнее, чувствуя, как слёзы текут уже свободно. Он гладил меня по спине, шептал какие-то бессмысленные, тёплые слова, и мне было так невыносимо хорошо и спокойно, что захотелось остановить время.
— Не Лида разрушила мою семью, — сказала я, когда успокоила бурю эмоций, раздирающую меня изнутри. — Борис. Он сам всё развалил. Он выбирал, кому врать, с кем спать, кого предавать. Лида была просто… инструментом. Орудием. Одна из многих…
Святослав молчал. Руки его, лежащие на моей спине, чуть сжались.
— Ты права, — ответил он тихо. — Но и моя сестра не святая. Она знала, что он женат. Сознательно легла в постель к чужому мужу. Значит, ей тоже придётся держать ответ за свой выбор.
Мы постояли так несколько минут. А после Святослав отошёл от меня. Взял конверт и раскрыл. Мрачнел, всматриваясь в результат.
Я подошла к нему. Он выпустил из рук бумагу и внезапно сомкнул руки вокруг моей талии.
— Ты собираешься рассказать ей о тесте? — спросила я, немного отстраняясь, чтобы заглянуть в его лицо.
— Обязательно, — кивнул он. — Только не сейчас. Пусть сначала в себя придёт, отойдёт от родов. А потом поговорим, как взрослые люди. Признаться, я удивлён. Полагал, что она всё же родила от Бориса.
— Борис не отец её ребёнка, Святослав. Это точно.
Он отпустил меня, но лишь затем, чтобы большим пальцем стереть мокрые дорожки с моих щёк.
— Не плачь, — сказал он. — Всё будет хорошо. Обещаю.
— Откуда такая уверенность? — спросила я хрипло.