Страница 60 из 87
= 41 =
Рабочий день прошёл незаметно. Я сидела в своем кабинете, вжавшись спиной в кожаную спинку кресла, и сжимала в пальцах конверт, который принес курьер из лаборатории. Тот самый, с результатом ДНК теста.
Я не вскрыла его до самого вечера. Заставляла себя ждать, пока закончится бесконечная череда дел, пока последний пациент не выйдет за дверь, пока голоса коллег не стихнут в коридоре.
Оставшись одна, заперлась изнутри на щелчок, и только тогда разорвала плотную бумагу.
Посмотрела на результат. Странно, но увиденное меня не удивило.
Я перевела дыхание. Аккуратно спрятала бумагу обратно в конверт и положила его на дно сумки. В ту же секунду приняла решение, от которого похолодели кончики пальцев: я должна сказать Святославу.
Я не имела никакого права скрывать от него правду. Это стало бы худшим из предательств. А я, увы, знала цену предательства.
Одевшись, я быстро спустилась вниз и вышла из дверей больницы. Первое, что увидела в сгущающихся сумерка - фигура мужа.
Борис стоял у входа, прислонившись к фонарному столбу, курил, и смотрел на меня с таким выражением, будто я никогда не переставала быть его собственностью. Словно между нами ничего не произошло.
— Тома, — он щелчком пальцев отправил окурок в мокрую листву под ногами. — Наконец-то. Я тебя уже заждался.
— Что ты здесь забыл? — недружелюбно спросила я, даже не сбавляя шага.
— Жду, — он без труда пристроился рядом, дыша табаком мне в плечо. — Я решил встретить тебя, чтобы увезти домой. Поговорить. Почему ты не приходишь домой? Где ты ночуешь?
— Это больше не твоё дело, — ответила я, резко произнося каждое слово. — Я подала на развод, Борис.
— Моё дело. Ты моя жена. И да, я в курсе, что ты подала и куда, — он противно усмехнулся. — Мне уже доложили. Только ты не получишь свободы, Тома. Я тебе её не дам.
— Твоё драгоценное согласие не требуется, — я резко затормозила, развернулась к нему, глядя в глаза. — Нас всё равно разведут. Ты не можешь этого не понимать, Борис. Не прикидывайся.
Мы застыли посреди тротуара. Борис сканировал моё лицо, и я не видела там ни любви, ни сожаления, ни даже усталости. Только глухую, животную злость. И мерзкое собственничество — такое, от которого мурашки ползут по коже.
— Я спрашиваю в последний раз, — он наклонился ближе, с нажимом. — Где ты ночуешь? У генерала?
Я промолчала. Но моё молчание было весьма красноречивым.
В его глазах вспыхнуло что-то злое, неконтролируемое. Пальцы мужа вцепились мне в предплечье с такой силой, что кости захрустели, и я не сдержала короткого вскрика.
— Отпусти, — сказала я сквозь зубы, дёргаясь, пытаясь вырваться из стального капкана.
— Ты — моя жена, Тома, — прошипел он, приближая перекошенное лицо вплотную к моему, обдавая терпким перегаром. — Ты не имеешь права шляться по чужим мужикам…
— Отпусти её, — резкий голос за его спиной прозвучал громко, спокойно, но в нём звенел металл.
Борис обернулся, не разжимая пальцев. Святослав стоял в двух шагах от нас в гражданском костюме, без галстука, расслабленный, но только на первый взгляд.
Я видела его глаза: там лёд и предупреждение.
— Не лезьте, господин генерал, — процедил Борис, дёрнув меня за руку, как трофей. — Это наше семейное дело. Шли мимо? Так проходите. А мы с женой сами разберёмся.
— Я сказал — отпусти её, — повторил Святослав, делая один короткий шаг. Этого хватило, чтобы пространство между ними сжалось до опасного минимума.
Борис разжал пальцы, будто ошпарился. Я тут же отступила на шаг, машинально растирая горящее запястье. Святослав бесшумно переместился, встав между мной и бывшим мужем: стеной, щитом, бастионом.
— Вы с ней живете? — голос Бориса дрогнул от злобы, которую он даже не пытался скрыть. — Вы, уважаемый, живете с моей законной женой во грехе? Я вас к ногтю прижму. В прессу подам, во все паблики солью. Пусть вся страна знает, как уважаемый генерал Руднев разбивает чужие семьи.
Святослав смотрел на него сверху вниз без ненависти, даже без раздражения. С таким скучным пренебрежением обычно смотрят на нашкодившего щенка, который отчаянно лает на волкодава, не осознавая своей печальной участи.
— Ты и правда бесстрашный дурак, — сказал буднично Святослав . — Даже ответного выпада не боишься. Что ж, ты его получишь. Обязательно. Весь и по полной программе.
Он мягко, но крепко взял меня под локоть, развернулся и повёл к машине, припаркованной у обочины.
— Ты пожалеешь, скот! — рявкнул нам вслед Борис. — Я тебя уничтожу! Обоих уничтожу!
Мы не обернулись. Я шла и чувствовала, как дрожат мои пальцы, как колотится сердце, мешая нормально дышать.
Святослав открыл передо мной дверцу авто, уже взялся за ручку, чтобы закрыть, но не успел. Борис налетел сзади, тяжело дыша, и вцепился ему в плечо.
— Я с тобой не договорил! — проорал он, замахиваясь кулаком.
Удар так и не достиг цели. Святослав, даже не поворачивая головы, перехватил его руку в воздухе, вывернул — раз, два — и заломил за спину так, что суставы противно хрустнули. Борис зашипел, скрючился, почти опустился на колени, брыкаясь, как пойманный зверёк.
— Ещё одна такая выходка, — произнёс Святослав всё так же спокойно, почти скучающе, — и ночевать ты будешь в самом вонючем обезьяннике этого города. Я лично прослежу, чтобы тебе постелили пониже и пожестче.
Он отпустил его коротким толчком. Борис остался сидеть на мокром асфальте, потирая ушибленную кисть, и в его бегающих глазах кипела ненависть. И страх. Тот самый страх, который он так старательно прятал, прикрываясь показной бравадой.
Святослав сел за руль, бесшумно завёл двигатель. Мы уехали. Я смотрела в боковое стекло на удаляющуюся сгорбленную фигуру бывшего мужа и чувствовала, как напряжение медленно отпускает.
— Ты как? — спросил Святослав мягким голосом.
— Нормально, — выдохнула я. — Спасибо тебе. Если бы не ты…
— Не за что, Тамара. Пожалуйста.
Он протянул руку и накрыл мои ледяные пальцы своей горячей ладонью. Я не отстранилась. Даже наоборот — сжала их в ответ, как тонущий хватается за спасательный круг. Его рука была теплой, сильной и такой невыносимо надёжной.
Мы ехали молча. Я перебирала в голове слова, которые должна была сказать, и не находила ни одного правильного.
Приехав домой к Святославу, я предложила помощь и занялась готовкой. Мне нужно отвлечься и приготовиться к разговору с генералом. Быстро, почти механически я сварила пюре и поджарила курицу. Святослав помог приготовить салат.