Страница 49 из 87
= 33 =
Я едва не ухмыльнулась. Классика жанра. Сам пришёл… Ага.
— Это облегчает твою вину? — спросила я. — То, что он пришёл сам? Что ты не бегала за ним с сачком? Лидия, я считаю, нам с вами больше не о чем разговаривать.
— Вы эгоистка, — она покачала головой. — Вы думаете только о себе. А он хочет быть счастливым. Я даю ему счастье. А вы — нет. Отпустите его. Не мучайте ни себя, ни его.
Я смотрела на эту потаскуху и удивлялась, как можно быть такой наивной и настолько наглой. Она действительно верила, что Борис её любит? Что ради неё и ребёнка он бросит всё: бизнес, деньги, статус? Или она просто делала вид, что верит, потому что правда была слишком страшной?
Впрочем, не знаю, что и отвечать. Я сама перестала понимать мужа. Борис завёл любовницу. У них есть сын. И в то же время он со мной заводит разговор о том, что нам с ним нужен ребёнок.
— Забирай, — сказала я спокойно, почти равнодушно. — Забирай своего Бориса. Он мне не нужен. Я вам мешать не буду. Приезжай ко мне домой, забирай вещи Бориса и его упакуй. Я ни слова против не скажу. Даже благословлю.
Слова давались мне с трудом. Но гордость заставляла вести себя независимо и скрывать боль перед этой девкой. Она не узнает, какое пекло горит сейчас у меня внутри.
Лида замерла. Она удивлённо смотрела на меня, и в её глазах я читала недоверие. Она явно ожидала другой реакции от меня. Слёз, истерики, мольбы. А я сидела перед ней, сложив руки на столе, и смотрела на неё как на пустое место. Не орала и вела себя достойно.
— Вы не лжёте? — спросила она наконец. — Вы правда его отпускаете?
— Я не вру, — ответила я. — Мне не нужен мужчина, который изменяет мне с первой встречной. Который делает ребёнка любовнице, пока я работаю в две смены, чтобы обеспечить нашу семью. Который называет меня дурочкой за моей спиной.
— Что же… Это здорово, — пролепетала Лидия, — как хорошо, что вы меня понимаете и сделали верные выводы. Наш с Борей сынок не должен расти без отца. Тогда вы должны отдать мужу и бизнес, — сказала нахалка, прибавляя голосу требовательных ноток. — Развестись по-хорошему. Чтобы он мог спокойно жить. Вам ведь деньги не так нужны, как нам. Вы - одинокая и бездетная женщина. А у нас с Борей сын. Малышу столько всего надо.
Я усмехнулась. Отвернулась. Поразительная нахалка. Они с генералом точно родственницы? Ужас какой-то! Как брат и сестра могут настолько сильно быть разными? Или они сводные?
Интересно, а маме Лиды не стыдно, что вырастила такую наглую потаскуху?
Лида всё время делает акцент на том, что у них с Борей сын, а у меня нет детей. Пытается задеть меня, унизить, показать, что я ущербная. Но я знаю себе цену.
Мне всё равно, что обо мне думают недостойные люди. Таким как Лида и ей подобным бесполезно что-то объяснять или доказывать, всё равно не поймут, ума и интеллигентности явно не хватит. А умным и образованным и доказывать ничего не нужно. Они сами всё верно понимают.
— Это тебя не касается, — сказала я. — Мои дела с Борисом — это мои дела. Я сама разберусь, кому и что должна. В том числе и с деньгами разберусь без тебя.
— Но вы должны…
— Я ничего тебе не должна, деточка, — перебила резко я. — Ни тебе, ни твоему Борьеньке. Это вы должны мне. За десять лет, которые я потратила на вашего Бориса.
— Мы ничего вам не должны, — она покачала головой.
— Рада, что мы выяснили этот момент. А теперь покинь мой кабинет, — строго произнесла и указала на двери.
— Это его бизнес, — упрямо сказала Лида.
— Это бизнес моего отца, — ответила я. — Который Борис присвоил. И я намерена вернуть то, что принадлежит мне по праву. Так понятно?
Она хотела что-то сказать, но я подняла руку, останавливая её.
— И ещё, — сказала невозмутимо я, — Ты сказала, что я не смогла родить ему сына. Но ты не знаешь, по чьей вине у нас не было детей. Ты не знаешь, проверялся ли он вообще. Ты веришь ему на слово. Следи за тем, кому даёшь, Лида. Потому что Борис — не подарок. И ты ещё можешь об этом пожалеть.
Она смотрела на меня и не понимала.
— Что вы имеете в виду? — спросила она тихо.
— Ничего конкретного, — ответила я. — Просто даю совет как врач. Следи за своим здоровьем. И за здоровьем сына. Славный у тебя малыш, хорошо, что ты родила его, а не сделала аборт, как в предыдущие разы, когда залетела. Два аборта, Лидия, — сказала я, перехватывая её взгляд. Не хотела быть стервой и нападать словами. Но эта девка не будет втаптывать меня в грязь.
— Как! Откуда вы знае….
— Карта, Лидия. Твоя больничная карта, — сказала я, хлопнув по папке.
— Вы не имеет права никому говорить о том, что и когда я делала. Про аборты тем более. Это только моё личное дело. Вы - врач. Не имеете права…
— Ты не мой адвокат, чтобы зачитывать мне мои права, девочка. Не заговаривайся. Сама знаю как и что мне делать.
— Да я в суд на тебя подам. Только посмей сказать Боре, что до него я… что у меня…, — нахалка стала тыкать мне. Явно растерялась и вышла из себя. Решила, что лучшая защита - это нападение. Так в эту игру я тоже могу играть.
— В суд? Ты лучше следи за тем, чтобы Борис не подал в суд на аннулирование его данных, как отца, в свидетельстве о рождении твоего ребёнка.
Лида побледнела так сильно, что я начинала понимать: попала в цель.
— Знаешь, Лида, — я заходила кругами вокруг растерянной девушки, — я ведь тоже обследовалась. Мне двадцать семь. Я молодая женщина, полная сил. У меня всё в порядке со здоровьем. И я могу родить ребёнка. Проблема может быть в самом Борисе. Я даже уверена, что так и есть. Но не говорила ему, чтобы не разрушать его самооценку самцовости. Вот почему-то мне кажется, что малыша ты родила не от своего героя-любовника. Полагаю, тебе нужно устроить конкурс из кандидатов в отцы, а не действовать по принципу, кто последний тот и папа.
— Да как ты смеешь! — рявкнула, теперь уже краснея от гнева.
— Смею. А ты, Лидия, прежде чем нападать на кого-то, подумай о том, что тебе и по зубам могут дать в ответ. Так как? Мне поговорить с Борисом обо всех моих сомнениях? Или не стоит? — я задрала повыше подбородок и вызывающе уставилась на нахалку.
— Что тебе от меня нужно? — прошипела.
— Мне от тебя…, — я пожала плечами, — ничего. Абсолютно. Это ты ко мне пришла, а ни я к тебе. Или ты уже запамятовала? Неужели память девичья столь коротка?
— Да ты… Нахалка. Я… Ты скажешь обо всём Борису?