Страница 25 из 87
= 18 =
— Давайте рыбу, — он посмотрел на меня, ища подтверждения. Я кивнула. — И стейк тоже. Борщ. И, наверное, что-то из салатов. Цезарь есть?
— Конечно.
— Тогда два Цезаря. И чай. Чёрный, с чабрецом, если есть. И что-нибудь сладкое к чаю.
Он заказал так уверенно, будто делал это каждый день. Строго, спокойно, без лишних вопросов, но при этом ни на секунду не забывая, что я здесь.
Я вдруг поймала себя на мысли, что за десять лет брака Борис никогда не заказывал для меня вот так вот просто. Он всегда ждал, что я выберу сама, а если я медлила — раздражался.
А этот человек, который ничего обо мне не знал, сделал это так естественно, как будто мы ужинали вместе много лет.
Официантка ушла, и мы остались вдвоём. Святослав Игоревич сидел напротив, сложив руки на столе, и смотрел на меня. Не сверлил взглядом, не давил — просто ждал. Терпеливо, спокойно, как человек, который привык ждать, когда собеседник будет готов говорить.
— Вы сказали, что у вас проблемы, Тамара Сергеевна. Я хочу помочь.
— Да…
— Тамара Сергеевна, — он перебил меня, но мягко, без резкости. — Я понимаю, что мы не знакомы. Понимаю, что вы не привыкли доверять свои проблемы посторонним. Но сегодня вы спасли моего сына. Вы спасли мою сестру и её ребёнка. Для меня это не пустые слова. Я перед вами в долгу. И я хочу этот долг вернуть.
Я молчала. Слова застревали в горле.
Как я могла сказать ему всю правду?
Как признаться, что женщина, которую я оперировала, — это любовница моего мужа?
Что мужчина, который обещал ей развод и женитьбу, — мой муж?
Что отец его племянника — тот самый Борис, который уже десять лет спит со мной в одной постели и каждое утро целует меня в щёку перед уходом на работу?
Я смотрела на Святослава Игоревича и видела перед собой не просто генерала, не просто начальника УВД, не просто отца спасённого мальчика. Я видела брата Лиды. Мужчину, который, безусловно, любит свою сестру. Который будет защищать её, её интересы, её счастье.
Если я скажу ему правду — что Борис мой муж, что он обещал Лиде развод, что он собирается оставить меня ни с чем, — что сделает генерал?
Он сделает всё, чтобы Борис был с Лидой. Чтобы ребёнок рос с отцом. Чтобы сестра была счастлива.
А я… я стану для него просто препятствием. Женщиной, которая стоит между его сестрой и её счастьем.
Страх скрутил внутренности холодным узлом. Я не могла этого допустить. Нельзя позволить, чтобы он узнал правду. Не сейчас.
Мне нужно было выиграть время.
Время, чтобы подготовиться.
Время, чтобы найти юриста, собрать документы, понять, как защитить себя.
А пока этот мужчина в форме сидит напротив меня, смотрит с благодарностью и готов помочь, я должна использовать этот шанс. Нечестно? Возможно. Но разве жизнь была честна со мной сегодня?
Я скажу ему ровно столько, сколько понадобится, чтобы он помог мне с юристом. А там я надеюсь, успею забрать себе своё. Борис тянул с разводом более года или двух. Учитывая, что он трус, то потянет ещё месяца три. А я правильно воспользуюсь этим временем.
Кроме того, когда генерал узнает правду, он не предъявит мне претензии. Я ведь могу и не знать личность любовницы моего мужа. Я и не знала до сегодняшнего дня. Вот пусть для всех я и останусь такой “незнайкой” “дурочкой”, как меня называли эти двое предателей. А о том, что я видела мужа с Лидой - не знает ни одна душа. И не узнает.
— У меня есть проблема, — сказала я, наконец, нарушая тишину. Голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. Я говорила медленно, взвешивая каждое слово. — Я узнала, что мой муж мне изменяет.
Святослав Игоревич не изменился в лице, но я заметила, как чуть напряглись его плечи. Он слушал. Внимательно, не перебивая.
— Дома ночью я случайно услышала его телефонный разговор, — продолжила я. — Он говорил с какой-то женщиной. С любовницей. Их воркование не оставила во мне никаких сомнений. Муж мне неверен. Я не знаю, как долго это у них длится. Но я узнала достаточно, чтобы понять: он собирается со мной развестись.
— И вы хотите сохранить брак? — спросил генерал. В его голосе не было осуждения, только вопрос.
— Нет, — я покачала головой. — Брак, в котором мне изменяют, я сохранять не хочу. Но я и не хочу, чтобы он забрал всё, что принадлежит мне. У него есть бизнес. Речь идёт о сети станций технического обслуживания. Но этот бизнес достался ему от моего отца. Это моё наследство. А он… он хочет оставить меня ни с чем.
Я сказала это и почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Это была не совсем правда. Вернее, совсем не правда. Борис действительно владел сетью СТО, которые перешли ему от моего отца. И они оформлены на меня.
Но муж расширил бизнес. Прикупил ещё часть СТО, которые, по сути, были куплены на деньги моего отца. Эти деньги я сняла со счёта отца, после его смерти. И отдала мужу. Но формально новые СТО были оформлены на Бориса. И юридически на них у меня не было никаких прав. Но Святослав Игоревич не знал этого. И я не собиралась ему рассказывать.
— Он хочет развестись и оставить вас без средств? — уточнил генерал, и в его голосе появились стальные нотки. Он прищурился.
— Я не знаю наверняка, — я отвела взгляд, заюлив. — Но из того разговора, который я услышала, я поняла, что он планирует всё оформить так, чтобы я ничего не получила.
Святослав Игоревич молчал несколько секунд. Я боялась поднять на него глаза. Опасалась, что он увидит ложь, которая скрывалась за моими словами. Но когда я всё же посмотрела на него, я увидела только гнев.
Этот гнев был направлен не на меня. На того, кто посмел так со мной поступить.
— Как он мог так с вами поступить! — произнёс глухо генерал. — Такая красивая, молодая женщина… — он запнулся, словно поймал себя на том, что сказал лишнее. — Извините. Я не должен был…
— Всё в порядке, — я почувствовала, как к щекам приливает тепло. Его слова застали меня врасплох. Я не ожидала услышать комплимент от этого сурового человека в форме. — Я… спасибо.
Он откашлялся, словно прогоняя неловкость, и снова посмотрел на меня. Теперь уже более деловым взглядом.
— Сколько вам лет, Тамара Сергеевна? — спросил он. Вопрос прозвучал так естественно, что я не удивилась.
— Двадцать семь, — ответила я. — Скоро будет двадцать восемь.
Он кивнул, как будто что-то прикидывал в уме.
— А дети у вас есть?
— Нет, — я покачала головой.