Страница 11 из 127
- А с чего это такие предложения?
- Нам просто нужно несколько вещей, которые можете дать только вы. Поэтому можно предложить вам честный обмен.
Базиль потер лоб. Страха у него вообще не было, наверное, в вине утонул.
- Не знаю. Я кажется, пьян…
Как фортепьян. Это переговорщик и сам видел.
- Ваше высочество, а если завтра вы придете сюда же?
- Это я сделать могу. В это же время.
- Вот, и мы с вами поговорим. С учетом ваших интересов, о которых я узнал.
Хотя переговорщику такое и было дико.
Это ж ВЛАСТЬ!
Власть, сила, мощь, целое королевство под тобой – и не желать трона? Выродок какой-то… да собственно, и похож. Базиля стремительно развозило, в том и коварство гарнейского вина, пьется оно легко, но примерно через полчасика обнаруживаешь себя под столом. Правда, надо отдать вину должное, с него и похмелье легкое.
- Х-харашо!
- Позвольте откланяться, ваше высочество.
Базиль рукой махнул. И когда мужчина вышел за дверь, задумался.
Так-то… заговорщики – это плохо. Но надо хотя бы узнать, что им нужно. А там уж и думать, к какому месту их приспособить. Из любого свина можно вырезать ветчину, может, и эти скоты на что сгодятся? Вот сейчас он еще рюмку выпьет, а потом и придумает, куда их прислонить. Или присвинить, ежели свиньи…
Голова его высочества мягко опустилась в салат. И возможно, ему снились заговорщики верхом на свиньях. Но в этом Базиль так и не сознался.
***
Элисон чихнула и открыла глаза.
Она помнила, как выпила успокоительное, и уснула вчера. Да и все остальное тоже помнила, просто в истерику ее больше не тянуло. Говорят, с любой проблемой надо переспать. Нет, не в том смысле, а просто – ночь проспать. И станет легче.
Ей вот точно стало.
Она больше не дрожала и не дергалась. И вспомнила еще кое-что интересное.
Клочок бумаги, который приняла из холодеющей руки Мелани.
А где он, правда?
Элисон огляделась, и обнаружила куртку на кресле. Спасибо, рена Астрид. Итак, что тут в кармане?
Оппа!
Треугольничек бумаги был явно вырван из тетради. Старой тетради, судя по виду бумаги, желтой, плотной, ей не один год, даже не одно десятилетие.
Такие толстенькие, в линеечку, она сама в таких писала, если предмет был без формул, и вроде бы ничего в нем такого не было. Всего шесть слов, четыре с одной, два с другой, ну-ка?
«…самая прекрасная…»
«…золотые локоны Анны вьются…»
Прекрасная Анна. Замечательно! Список подобных очаровательниц можно писать долго, выйди на улицу, крикни, так перед тобой десяток Анн пробежит, и половина – блондинки. Это ничем ей не поможет.
Элисон попыталась вспомнить вчерашний день. Прижала пальцы к вискам… ах, как жаль, что она растерялась! Можно было бы узнать, кто убил несчастную. Но в тот момент… нет, Лисси просто позабыла про все, и про свою силу тоже. Слишком уж это было страшное зрелище.
Разве что обрывки какие-то плавали.
Да и не думала несчастная Мелани про убийцу в свои последние секунды, а вот про что она думала?
Что-то такое вертится в голове, вчера не до того было, в себя бы прийти, а вот сегодня… о чем таком думала убитая?
Нет, не про убийцу.
Про… точно!
В голове ее крутилось лишь одно слово.
Леоний…
Но – почему?
Элисон еще раз посмотрела на обрывок.
Старые тетради, дневники, леоний, леоний… да что же вертится в голове?! Где она видела еще такие ровные и четкие буквы? Словно напечатанные. Словно… словно человек каждую букву как драгоценность рисовал… конечно же!
Леон Штромберг.
Да-да, тот самый первооткрыватель леония.
Удивительно? Нет. Записи Леона про леоний были во всех учебниках, и почерк у него был очень характерным. Очень четкие буквы, словно печатные. Когда ты пишешь от руки, ты невольно меняешь размер букв, завитушки добавляются, характерные особенности почерка. А вот у Леона такого не было. Он писал, словно в типографии печатал. Слово в слово, буква в букву. Так что… да, скорее всего – он. Но Элисон потом еще проверит и сравнит. Да и ничего удивительного, кстати, в этом нет, в Левенсберге большое собрание, посвященное именно Штромбергу. Родина же… библиотекарь рассказывала.
Когда вы регулярно, раз в два-три дня ходите в библиотеку, вы становитесь для библиотекаря практически «своим человеком». Мелани Ламарр и правда было скучно, и она радовалась возможности поболтать с Элисон. Что бы там себе не вообразил несчастный баран Слифт, Мелани никогда не рассматривала Лисси, как соперницу.
Ну подумайте сами, вот эта бледная моль – и ОНА!
Красивая, с шикарными объемами, вся такая вдохновенная, и главное-то что? Что на все готовая! И рядом Элисон. Мелкая и невидная, да ее еще, небось, и уговаривать придется. Сразу видно, что к ней ни один мужчина подхода не нашел! Какие уж тут сравнения?
Мелани вполне приветливо здоровалась с Элисон, болтала, и в том числе, упомянула, что у них хранятся не дневники, а скорее, путевые заметки Штромберга.
Лисси сосредоточенно размышляла.
Леон Штромберг.
Если вот ЭТО было изъято из библиотеки… как бы узнать? Поймите правильно, Симона она не боялась, но как тут скажешь, что вчера не помнила, а сегодня вдруг вспомнила? Что от шока память отшибло?
Подозрений Элисон на себя навлекать не хотела, да и внимание привлекать – тоже. Но как узнать?
Хотя… пойти, да и спросить рену Астрид. Кто убирает-то в библиотеке? Рена Ламарр отродясь бы этим заниматься не стала, она книги-то по местам по одной разносила и вечно жаловалась на пыль и уборщицу… точно!
Спросить уборщицу.
Вот уж кто точно знает, и какие книги были в библиотеке, и где они стояли, и что пропало! Интересно, полиция сообразит? Или…
Элисон подумала пару минут, а потом покачала головой. Нет, вряд ли. Симон Слифт просто напыщенный дурак, а его старшие товарищи – они неглупые, но искать будут среди любовников Мелани. Они же не знают про клочок бумаги.
Но какую ценность имеют эти путевые заметки?
Позвольте, это же ни о чем!
Или…?
Элисон прикусила губу. А ЧТО она знает про Леона Штромберга? Да практически ничего. Что он открыл леоний – все. Или не совсем?
Вивернов хвост, какого она прогуливала историю магии? Ладно, не прогуливала, но слушала краем уха. Что может быть интересного в этих «жил-открыл»? Да и историю у них вела такая зануда, от нее даже молоко скисало. Самопроизвольно.
Ладно, Лисси, вспоминаем.