Страница 24 из 42
Глава 21
Велизар, к моему удивлению, не отмахнулся. Он задумался, будто я только что открыла ему секрет древней боевой школы. Потом посмотрел на стаканчик, на сосиску, снова на меня и явно возжелал проверить теорию.
Первый глоток кофе он сделал слишком осторожно, крышечка предательски хлюпнула, и капля всё-таки попала ему на пальцы. Велизар замер, медленно выдохнул и очень спокойно произнёс:
– Тренировка и в самом деле стоящая.
– Видишь? А ты сомневался.
Потом он откусил сосиску.
И застыл.
– Это ж… гадость какая, – почти с восхищением произнёс он.
– Ага, – с довольным видом подтвердила я. – Гадость редкостная. Они почему-то решили, что обернуть сосиски в сладкое тесто для вафель – отличная идея. Но знаешь, стоит съесть штук десять, и уже начинает нравиться.
– А зачем ты… – Он осёкся, посмотрел на сосиску, потом на меня и обречённо качнул головой. – Нет, даже спрашивать не буду.
Я хохотнула.
Что интересно, сосиску он доел. Не потому что понравилась, а скорее из исследовательского интереса. Откусывал, прислушивался к себе, хмурился, снова откусывал. Кофе тоже допил до капли, хотя после третьего глотка сообщил, что это не кофе, а горячая вода с воспоминанием о зёрнах.
– Зато теперь ты знаешь, как живёт простой народ, – утешила я.
– Простой народ достоин лучшего.
– Вот! Уже социальная ответственность просыпается.
Потом уже не в качестве развлечения, а просто по необходимости я затащила его в продуктовый магазин возле дома. Велизар же почему-то продолжал выглядеть ребёнком, которого впервые привели за покупками. Он с интересом смотрел на тележки, на полки и на людей, вдумчиво перебирающих помидоры.
– Ты чего такой потрясённый? – не выдержала я.
– Я обычно заказываю доставку готовой еды. С моими особенностями магии походы по магазинам превращаются в пытку. Как и посещение любых мест со скоплением народа. Я могу глушить силу, но это утомительно. Поэтому без необходимости не хожу.
Я уже открыла рот, чтобы подколоть, но промолчала.
Впервые за вечер до меня по-настоящему дошло: его сила была не только преимуществом. Она была ещё и клеткой. Если каждый выход в людное место превращался в ворох чужих эмоций, желаний и навязчивого обожания, неудивительно, что он привык держаться особняком.
– Тогда пойдём выбирать помидоры, – сказала я, вручая ему пакет.
– Как понять, какие хорошие?
– Смотри, нюхай, щупай. Но нежно. Помидор тебе не враг.
Он так серьёзно взялся за дело, что я едва не рассмеялась. В итоге выбрал три почти идеальных помидора и один подозрительно мягкий, который я безжалостно вернула обратно.
– Он был слаб, – пояснила я. – Мы не берём слабых.
– Жестокий мир овощей, – признал Велизар.
Когда я впускала его в квартиру, он остановился в прихожей и вдруг тихо произнёс:
– Ты была права. Я действительно отвлёкся. Спасибо.
Я на секунду растерялась. Без его привычной ухмылки, без игры и самолюбования благодарность прозвучала неожиданно просто. Почти тепло.
– Наш вечер не закончен, – быстро заявила я. – Ты реально думал, что я буду готовить тебе ужин? Ну нет. Я не нанималась. Я яишенку поджарю, а ты салат нарежь на двоих. Справишься?
Велизар посмотрел на нож, потом на овощи, потом на меня.
– Справлюсь.
Нет, ну технически он действительно справился. Правда, салат был нарезан ужасно неровно. Огурцы получились то тонкими кружочками, то мощными шайбами, помидоры местами пострадали, зелень выглядела так, будто её победили в честном бою. Но Велизар стоял над миской с таким видом, словно лично создал новый континент и теперь ждал заслуженных аплодисментов.
– Красиво, – сказала я.
– Ты смеёшься?
– Немного.
Он хмыкнул, и мы сели ужинать. Несколько минут было почти спокойно, даже уютно. Настолько, что я начала опасаться: ещё чуть-чуть, и мне понравится жить с этим самовлюблённым тараканом. А это уже тревожный симптом.
После ужина Велизар вдруг замер.
Лицо изменилось мгновенно. Он снова стал холодным и отчуждённым.
– Шеф здесь. Идём на крышу. Время для отчёта.
Шеф снова сидел за накрытым столиком.
– Ну, Соня, рассказывай, – велел он.
О своей дружбе с огоньками я так и не рассказала – просто коротко отчиталась шефу и Велизару о том, что проверила пока только двух сотрудников и ничего не заметила. На самом деле я пообещала себе, что, если они спросят про самопишущую ручку – всё расскажу. Но они не спросили. Видимо, шеф решил, что ручку мне подарил Велизар, а Велизар подумал на шефа. И в целом ни один из них не придал этому особого значения.
Закончив со своим докладом, я передала слово Велизару и едва не поседела от ужаса, когда он начал отчитываться:
– Во время прогулки за нами постоянно следили горгульи. Я чувствовал их, хотя они пытались держаться на расстоянии. И ещё Эвелина. Понятия не имею, зачем ей это, но она буквально шла за нами по пятам. Перекинулась во вторую ипостась и шла по крышам. Но... не думаю, что она работает на врагов. Скорее... думаю, она хотела убедиться, что мы действительно встречаемся.
– Не спеши делать выводы. Пока подозреваем всех, – сурово заметил шеф.
Я подумала, что после всей этой истории у меня разовьётся стойкая паранойя, что за мной постоянно наблюдают.
– Кстати, а что будет, если прорыв произойдёт после рабочего дня? – вдруг дошло до меня. – Они же не по расписанию.
– В офисе всегда остаётся дежурить пара человек. Сегодня это Рузиль с Фаридом. Если прорыв будет масштабным, они вызовут подмогу – у всех при себе всегда кристаллы связи.
Меня мучил ещё один вопрос, который я озвучила Велизару, едва мы снова вернулись в квартиру.
– А ты не боишься, что горгульи нападут на нас скопом? Ты один, а их, я так поняла, много.
Мне вспомнилось, что тот парень, Емельян, как раз вроде как убегал от горгулий, когда налетел на меня.
Велизар так ухмыльнулся, что у меня аж дыхание перехватило. В этот момент он выглядел невероятно жутко. Что-то опасное зажглось в его глазах. Стало ясно – он совсем не боится, если на него нападут горгульи да и вообще кто бы то ни было. Хоть поодиночке, хоть толпой.
Я внезапно осознала, что слишком расслабилась сегодня в его обществе.
Он ведь вовсе не милый мальчик. Он – до крайности опасный тип. Учитывая его силу, если он захочет, то просто будет идти по улицам, а люди будут падать на колени и биться лбами о мостовую, восхваляя его как божество.