Страница 86 из 88
— Хорошо. — Голос императора окреп, в нём появились те нотки командной твердости, которые были свойственны ему в лучшие годы правления. — Я подпишу указ. И, признавая заслуги князя Иванова-Васильева перед престолом и Отечеством, а также его многолетние труды во благо империи, прикажу присвоить ему чин генерала от инфантерии. Это будет не просто повышение — это будет знаком, что империя доверяет ему самую ответственную миссию на сегодняшний день.
Он взял лист с текстом указа, пробежал глазами строки, и, не медля больше ни секунды, поставил размашистую подпись внизу. Чернила блеснули при свете камина, и Александр поймал себя на мысли, что это, возможно, самая важная подпись, которую его отец поставил за последние десять лет.
Наследник выпрямился, чувствуя, как невидимая тяжесть сползает с его плеч. Он позволил себе тихий, почти незаметный выдох — тот самый, которым человек сбрасывает с себя напряжение, скопившееся за целый вечер, целый месяц, целую вечность. Он постарался унять предательскую дрожь в кончиках пальцев и заговорил ровно, но в голосе его всё равно проскользнула неподдельная теплота, которую он редко позволял себе:
— Вы приняли правильное решение, ваше величество. Я знаю, как тяжело оно вам далось. Но поверьте — история оценит этот шаг как спасительный. И я буду всегда рядом с вами, отец. Чтобы блюсти наши интересы. Чтобы поддерживать вас в те мгновения, когда сомнения будут вновь одолевать. Я не оставлю вас одного.
Он повернулся, на мгновение задержался, глядя на подписанный указ, и затем тихо добавил:
— Я сообщу князю о данном указе и поговорю с ним. Дам понять, что вы ожидаете от него.
Александр развернулся и направился к двери, но уже у самого выхода задержался, бросив короткий взгляд на отца. Император сидел всё так же неподвижно, но лицо его, освещённое последними языками догорающего пламени, казалось более спокойным, чем за весь этот долгий вечер. Впервые за многие месяцы в его позе не было обречённости — в ней появилась та самая тихая решимость, с которой принимают неизбежное, чтобы превратить его в инструмент своей воли.
Наследник бесшумно притворил за собой дверь.
Оставшись один, император ещё долго смотрел на указ, затем перевёл взгляд на догорающий камин, и в полутьме кабинета едва слышно прошептал:
— Помоги нам, Господи…