Страница 73 из 88
— В чём ваше беспокойство, Фёдор Анатольевич?
— В том, что проверку ведёт отдел по борьбе с экономическими преступлениями Третьего отделения. По отзывам сотрудников, проверка проходит в обычном порядке, никаких замечаний и явных нарушений не выявлено. По крайней мере, нам о них не сообщали.
— У нас есть повод беспокоиться? — спросил Чернов.
— При желании можно найти повод и на ровном месте, ваша светлость. Пугает неопределённость и молчание проверяющих.
— Что там с бригадой, которая формируется по личному указу императора?
— Финансирование в полном объёме, заказ на вооружение и снаряжение полностью выделен согласно смете и запросу.
— Фёдор Анатольевич, этот проект курирует светлейший князь Паскевич. Проследите, чтобы не было никаких накладок и недочётов. Отговорки не принимаются.
— Слушаюсь, ваша светлость.
Проводив Мещерского, Чернов ещё долго сидел в кресле, перебирая в памяти детали неожиданного императорского указа. Поведение государя озадачивало: высочайшее повеление гласило лишь о выделении всего необходимого для формирования бригады — без единого пояснения, без намёка на цели и планы. Ему, военному министру, предписывалось лишь всемерно содействовать, оставаясь в неведении относительно сути происходящего. Это уязвляло более всего.
Чернов не сомневался: дело в новых ружьях. В министерстве хорошо знали его прохладное, если не сказать пренебрежительное, отношение к огнестрельному оружию. «Пуля — дура, штык — молодец», — любил повторять он, следуя заветам Суворова, и по-прежнему считал ближний бой истинной стихией русского солдата. Однако, как известно, генералы часто готовятся к прошлой войне, и Чернов, два десятилетия бессменно возглавлявший военное ведомство, не был исключением. За долгие годы он удостоился множества монарших милостей, а два года назад возведён в светлейшие князья. Оставлять пост в обозримом будущем он не планировал.
Слова заместителя о проверках он пропустил мимо ушей. Чернов прекрасно знал, что казнокрадство и махинации гнездятся в средних и низших звеньях, и не видел в ревизии особой угрозы — привычная рутина, не более.
Тревожило иное. В столь заурядном, на первый взгляд, деле формирования пехотной бригады неожиданно объявился сам генерал-фельдмаршал светлейший князь Паскевич. И это вмешательство на самом верху, о котором не сочли нужным поставить в известность военного министра, настораживало всерьёз. Чернов принял решение: поручить Мещерскому разузнать о бригаде как можно подробнее и, по возможности, незаметно.
Гурово. Штаб-квартира ГРУ. Поздний вечер.
Я сидел в кабинете и ждал приезда Зои. Без её помощи я уже не мог обойтись. Зная, как тяжело ей даётся непосредственное общение с допрашиваемым, я всё же был вынужден прибегнуть к её дару. В камере сидел доставленный из Алексеевского равелина Виктор Железнов. Следствие по его делу было закончено, и он был приговорён к смертной казни через повешение. Я хотел вытрясти из него всё до последнего — он явно многое скрыл и не договаривал.
Жандармерия прошлась частой гребёнкой по всем выявленным участникам «Земли и воли». Были арестованы активные сторонники — в общей сложности сорок два человека в Петербурге и Москве. Они получили различные тюремные сроки, ссылки, а трое — каторжные работы. Мой совет об организации дорожно-строительных бригад активно внедрялся. В пенитенциарной системе существовало три такие бригады: одна строила Сибирский тракт, другая — Северный, третья — дорогу на Камчатке. Образцом служила дорожная рота на Кавказе. Опыт был хорошо проработан и расширен дополнениями.
Паша доложил, что Савва доставил Зою. Мы сразу прошли в подвал, в допросную.
Ввели угрюмого Железнова. Я предупредил Зою, чтобы она обращалась к нему как к Виктору, пояснив его нелюбовь к настоящему имени. Увидев Зою, он зло усмехнулся.
— Никак, ваше сиятельство, мои последние желания исполнить решили?
— Здравствуй, Виктор! — тихим, грудным голосом сказала Зоя, переключив всё его внимание на себя.
Зоя держала кулон, слегка покачивая его перед глазами Железнова. Её голос, мягкий и обволакивающий, проникал в сознание, растворяя сопротивление.
— Ты устал, Виктор. Ты долго боролся. Теперь можно отдохнуть. Ты в безопасности, ты среди друзей.
Железнов смотрел на неё заворожённо. Его веки тяжелели, дыхание становилось ровнее. Зоя обернулась ко мне и едва заметно кивнула.
Мои ожидания полностью оправдались. Среди малозначительной информации всплыло признание, что на свободе остался Кум — один из участников группы Железнова. Он отвечал за связь с уголовниками. После акции по ликвидации князя планировалось нападение на карету, перевозившую средства Кредитного банка в Москве. У них был информатор, служащий в банке. Арест Железнова и гибель его группы нарушили все планы. Кум остался на свободе, и всё было готово к совершению акции. Деньги были нужны для финансирования движения «Земля и воля», а также для поддержки товарищей в эмиграции. Однако Железнов опасался, что в его отсутствие Кум оставит деньги себе.
Кум никогда не говорил о своём настоящем имени — только кличка. Единственное, что Железнов знал о нём: раньше тот работал в типографии. Кроме того, Железнов выдал адрес тайного убежища и несколько явок, служивших каналами связи группы. Больше ничего ценного он не сообщил.
Зная, какое напряжение испытывает Зоя, я прекратил допрос. Она отпустила Виктора и, пока он приходил в себя, быстро вышла из допросной.