Страница 32 из 88
Глава 14
Козьмин Игнат Матвеевич, он же Рюмин Ипполит Матвеевич — в прошлом поручик жандармского корпуса, служивший вместе с князем Хованским и отчисленный из корпуса вместе с ним за служебное несоответствие, превышение служебных полномочий и получение взятки, — сидел в своей съёмной квартире, полностью ошарашенный известием о смерти своего бывшего начальника, нынешнего покровителя и работодателя.
Он никак не мог понять, как Хованский — осторожный, предусмотрительный — мог погибнуть от рук грабителей. Это не укладывалось в голове.
— Не верю, — прошептал он, глядя в одну точку. — Не верю.
Он прошёлся по комнате, нервно потирая руки.
Внезапно его осенило. Малые пруды — место, где Хованский несколько раз встречался с англичанами. Холодный пот выступил на лбу.
— Англичане, — подумал Козьмин. — Это они. Убрали Хованского, чтобы замести следы. Он знал слишком много. О финансировании, о связях, о каналах… Теперь его нет. И никто не докажет, что основными заказчиками были они.
Ипполит остановился у окна, глядя на темнеющую улицу.
— А что будет со мной? Я ведь тоже знаю… не всё, но достаточно. Маршруты, явки, имена. Если они решили замести следы, то не остановятся на Хованском. Я — следующий.
Страх ледяной рукой сжал сердце.
— Но зачем? — прошептал он. — Я верно служил. Я делал всё, что велели. Я… — Он осекся. — Я им больше не нужен. Операция по ликвидации князя Иванова-Васильева закончится — и нужда во мне отпадёт. Или нет?
Он не знал. И от этого незнания становилось ещё страшнее.
— Что делать дальше? Бежать? Куда? За границу? Но там меня найдут — или англичане, или свои, русские агенты. Остаться? Значит, ждать, когда меня зачистят. «Убийцы-грабители» подстерегут в тёмном переулке.
Ипполит схватился за голову.
— Что же делать? Что делать?
В комнате было тихо. Только маятник часов мерно отсчитывал минуты, часы — возможно, последние в его жизни.
— Надо искать защиту, — понял он вдруг. — У своих бывших сослуживцев. Они меня арестуют, узнают всё… Но, может, это спасёт мне жизнь? Если сдаться, назвать имена, рассказать всё, что знаю…
Он замер. Перед ним стоял выбор: или петля, или тюрьма. Но, может быть, был и третий вариант — исчезнуть. Навсегда. Сменить имя, внешность, уехать так далеко, чтобы никто не нашёл.
— Но как? — прошептал он. — Как?
Ответа не было. Только страх, который рос с каждой секундой.
Он подошёл к столу, налил коньяку, выпил залпом. Стало немного легче, но ненамного.
— Завтра, — сказал он себе. — Завтра я приму решение. Времени осталось мало. Ждать нельзя.
Он погасил свечу и долго сидел в темноте, глядя в ночь, которая, казалось, вот-вот поглотит его.
И вдруг его осенило. Он буквально подскочил со стула.
— Деньги! Семь тысяч рублей, которые я должен передать Железнову! — вслух воскликнул он.
Англичане решили простимулировать Виктора, обещая ещё десять тысяч после проведения операции. Он совсем забыл о них, выбитый из колеи известием о смерти патрона.
— Вот оно, спасение! — Ипполита охватила радость. Он нашёл выход из смертельной ловушки.
У него были новые документы, появились деньги — и плюс его собственные накопления, которых хватит на пять лет вполне обеспеченной жизни. А там, когда всё утихнет, можно будет подумать и о будущем. Сейчас главное — уцелеть и выжить.
Участие в убийстве Бенкендорфа ему не простят. Каторга пугала его ничуть не меньше петли.
— Надо исчезнуть, — твёрдо сказал он себе. — Исчезнуть сегодня же. Переоденусь, сменю имя, и пусть ищут. А эти… — он кивнул в сторону окна, — пусть сами разбираются.
Он зажёг свечу, достал дорожный саквояж и начал торопливо собирать вещи.
Английское посольство.
В кабинет Мичтона вошёл озабоченный Читерлейн.
— Здравствуйте, Колин. Вы чем-то озабочены?
— Да, сэр. Случилась неприятность. Пропал связной контактировавший с группой боевиков. Козьмин, — с трудом выговорил Колин.
— Как пропал? — спросил Мичтон, нахмурившись.
— Прошло уже два дня, как он должен был связаться со мной и доложить, как идёт отслеживание объекта. Но он не явился.
— Так… — Мичтон задумался.
— Я передал ему семь тысяч рублей для передачи аванса Железнову. До сих пор неясно, передал он деньги или нет. Может, приостановить подготовку к операции? Может, этот связной сдаст нас русским?
— Деньги, деньги… — задумчиво протянул Мичтон. — Нет, Колин, он не сдаст нас русским. В первую очередь он сам станет фигурантом дела об убийстве Бенкендорфа. Это человек Хованского. По всей видимости, узнав об убийстве Хованского, он связал все концы и догадался, что Хованского убрали с целью зачистки — как знающего все подробности дела. Естественно, он испугался, что ликвидируют и его. Поэтому он воспользовался деньгами и скрылся.
Мичтон прошёлся по кабинету.
— Нет, он не сдаст нас русским. Он спрячется так хорошо, как сможет. Мы вряд ли найдём его. Это серьёзное упущение, Колин. У вас есть адрес, где находятся боевики?
— Да.
— Значит так, Колин. Срочно свяжитесь с ними. Объясните, что связной некоторое время не сможет выполнять свою работу. Основные сведения об объекте наблюдения у вас есть — подробные и достаточно свежие. Я подключу своих людей, они продолжат наблюдение. Подготовку к операции не останавливать. Получите дополнительное финансирование. — Мичтон посмотрел на майора в упор. — Колин, эта операция по значимости стоит много больше, чем проведённая вами ранее. Не провалите её.
— Не волнуйтесь, сэр, — ответил Читерлейн. — Если вы уверены, что связной не сдаст нас, тогда всё должно получиться.
— Уверен, — твёрдо сказал Мичтон. — Действуйте.
Читерлейн кивнул и вышел. Мичтон остался один.
— Козьмин, — тихо повторил он. — Надеюсь, ты окажешься не глупее, чем я думаю.
За две недели до описываемых событий.
Гурово. Штаб-квартира ГРУ.
— Разрешите, ваше сиятельство? — в кабинет вошёл полковник Гессен.
— Проходите, Герман Иванович. Я слушаю вас.
Восстановившись в штате ГРУ, Гессен успокоился и с завидным рвением принялся за работу. Генерал Леднёв, убедившись в компетентности и высокой квалификации полковника, доверил ему отдел внутренних дел.