Страница 14 из 18
День выдался пасмурный. Небо опустилось так низко, что хотелось втянуть голову. Накрапывало.
Все шептались: «Природа оплакивает мальцов».
Испуганной стайкой стояли одноклассники. Алешка подошел поздороваться – отвернулись, сделали шаг от него.
«Я что? Должен был умереть с ними?» – чуть не закричал Алешка.
Сжал зубы. Встал в стороне.
Соседи шушукались, глядя на него.
«Что происходит? Зачем я пришел? А не пришел бы? Было бы еще хуже: словно я виноватый или убийца».
Алешка зашатался. Подошла мать, обняла за плечи: «Спокойно. Без нервов. Скоро все закончится». Она поцеловала его в висок – он отшатнулся: вдруг одноклассники увидят?
Потом не помнит, как шли за закрытыми гробами на кладбище, как учителя говорили речи, лживые, неискренние: какими хорошими были мальчики, послушными, вежливыми…
Как закапывали пацанов, как выли родители Герыча и Коляна – ничего не помнит, мать потом говорила.
***
Алешка заболел: температура, лихорадка.
Врач сказал: «На нервной почве». Прописал витамины.
Лежал целыми днями. Читал и спал, просыпался – снова читал, чтобы не думать о бывших друзьях и ничего не вспоминать.
Отец запил. Так загулял, что еле откачали. Два раза вызывали скорую. Забрали в больницу: обострилась легочная болезнь, заработанная в тюрьме.
Мать держалась: двое больных. Исхудала, постарела за эти дни. К мужу бегала по два раза в день. Ходила за животными. Вечерами сидела с Алешкой.
– Сынок! Один ты у меня. Держись. В жизни все бывает. На отца надежды никакой нет. Сам видишь.
Она плакала и сморкалась. Говорить было не о чем. Просто сидела, поправляла одеяло и смотрела на сына.
Алексей вспомнил библиотекаря. С Татьяной Петровной хоть поговорить можно было.
Он никак не мог дочитать «Трех мушкетеров».
До первого сентября оставалось два дня.
Глава 23. Селена
В родной город вернулись и Регина, и Ольга: не удалось зацепиться в областной столице.
Регину взяли в прокуратуру. Ольгу – в отделение, где служила Селена. Началась скучная взрослая жизнь: весь день на работе, а вечером… Занимайся чем хочешь.
Подруги встречаться стали чаще. А что еще здесь делать? В провинции – работа и дом, дом и работа. Из развлечений только кинотеатры и кафе.
***
Хитрая Регина стала пропадать на службе: заметила, что прокурор сидит допоздна. Пожилой, лысоватый, но разведенный. Прибегала советоваться, заваривала чай с мятой. Выслушивала рассказы о прошлом.
– Регина, он же тебе в отцы, нет, в дедушки годится, – Ольга, обеспокоенная нездоровым интересом подруги, не деликатничала, говорила в открытую. Смотрела требовательно, словно хотела вызвать совесть Регины на беседу, общаться с ней без посредников.
– Ну и что? У него есть преимущество. – Регина не кокетничала, излагала конкретно, но в глазах был смех. – У дедушки четырехкомнатная квартира в центре.
– А наследники? – Ольга неожиданно для всех тоже проявила деловую хватку, не стала ныть о любви, даже не округлила глаза.
– Я что, дурочка? Все пробила: детей нет, жена умерла, дальних родственников нет. Юрист я или кто? – Регинка достала помаду и густо накрасила губы вслепую, облизала, и только после этого посмотрелась в зеркало, осталась довольна. – Мастерство не потеряешь, не профукаешь.
Непонятно, к чему это относилось: к окучиванию прокурора или к обработке губ.
– А как же идеи феминизма? – усмехнулась Селена. – Ты же больше всех кричала: «Главное – независимость от мужчин! Всего добьюсь сама!»
– Было дело, – Регина даже не обиделась. Старушечьим голосом проскрипела: «Молодость. Эх, молодость». – В жизни нужно устраиваться.
– Переобуваешься в воздухе? А мне, что говорила: идешь в структуру, где почти одни мужики. Бабы там только для того, чтобы супруга отхватить. Держись, не будь как все.
– Думаешь, я для чего в универ МВД поступила? – Регина бросила зеркальце в сумку. Посмотрела на Селену оценивающе: она всегда видела в ней, в первую очередь, соперницу. – Я не ты. Романтика выветрилась. Не нужна мне правда. Моя задача – обеспечить себе будущее. Обеспечить – ключевое слово. Поняла?
Прозвучало это цинично и грубо. Селена не узнавала щебетунью Регинку. Притворялась? Или изменилась так быстро?
Ольга моргала, потягивала коктейль.
«Моралистка молчит. Тоже преобразилась? – Селена разочарованно разглядывала подруг. – Да, выходим на новый виток отношений».
Пауза затянулась. Никто не хотел продолжать разговор. Регина выдернула трубочку и залпом выпила коктейль. Ольга ковырялась в мороженом.
– Селеночка! – у Ольги прорезался голосок, слащавый до тошноты. – Александр за тобой ухаживает?
Селена поперхнулась. Регина постучала ей по спине.
– С чего ты взяла? – Селена внимательно окинула взглядом подругу. – Что, четвероногие уже не интересуют? Эволюционируешь, волонтерка?
– Вообще-то, я не слепая. – Ольга набрала полную ложку мороженого, но до рта не донесла: оно плюхнулось на юбку, потом на пол.
– Зрячая, но туповатая. Себя рассекретила. Что, глаз на капитана положила? – Регина кинула подруге салфетки. – Отбивать мужика нужно тихо, незаметно от соперницы, с честным видом, делая мелкие подлости.
Регина говорила серьезно.
Селене стало противно. Что больше обсудить нечего? Строили из себя независимых. А сами…
Она забыла уже о Дэне-Куколке, о борьбе с собой.
А Шурец… Александр – хороший парень. Надежный. Чем-то отца напоминает. Ухаживает? Не замечала. Может, со стороны виднее? Друг – да. Наставник – да. Заботливый и… все.
– Ну что, феминистки? – Селена откинула назад волосы, положила на стол тысячу. Подняла бокал. – За свободу от мужчин! Удачной охоты!
Она медленно встала, ожидая от подруг уговоров не уходить. Но они молчали.
Селена сглотнула горечь. Значит, не дружба это? Притворялись. Было удобно: вместе жили-выживали в общаге. А теперь… Дорожки в разные стороны. Не так себе представляла… Все не так виделось: и дружба, и служба.