Полёт Ночных Ястребов

Калеб увернулся от ящиков, сложенных на углу двух переулков, и лезвие ножа глубоко вонзилось ему в левое плечо. Он попятился назад и приготовился принять последующую атаку.

Два Ночных ястреба преградили ему путь к отступлению. Калеб знал, что они должны умереть как можно быстрее, иначе он потеряет сознание и истечет кровью от ран.

Первый Ночной ястреб, застигший его врасплох, напал первым, второй переместился слева от Калеба. Он пригнулся, сделал выпад вверх, а затем взрывным рывком выдернул меч из живота первого ястреба, крутанулся на месте и взмахнул мечом по дуге. Второй Ночной ястреб увидел, как Калеб уклоняется, и инстинктивно перевел свой клинок влево, полагая, что теперь Калеб будет замахиваться на него с этой стороны, но, когда меч повернулся в полный круг, атака последовала справа, и прежде чем Ночной ястреб успел занести меч, чтобы блокировать удар, клинок Калеба глубоко вонзился ему в шею.

Второй человек упал, и Калеб, спотыкаясь, проскочил мимо него, неуклюже вложив меч в ножны. Он прижал руку к дважды раненному плечу, чтобы остановить поток крови, и сосредоточился на одном: добраться до убежища до того, как потеряет сознание.

* * *

— Три трея! — со смехом сказал Джомми, забирая медяки. Зейн застонал и бросил карты на стол.

Тад рассмеялся.

— Я же говорил тебе не делать ставки.

Джомми уже собирался что-то сказать, как вдруг улыбка исчезла с его лица. Его глаза обежали комнату, и он понизил голос.

— Внимание. Сейчас здесь будет неприятно.

Тад и Зейн оглядели помещение и увидели, что в него вошли четверо мужчин в одинаковых серых плащах и теперь стоят вокруг, фактически перекрывая все выходы.

— Что это? — спросил Тад.

— Не знаю, но это нехорошо, — ответил Джомми. — Держитесь рядом со мной, ребята.

Он встал и подождал, пока Тад и Зейн сделают то же самое.

— Приготовьтесь, — сказал он.

— К чему? — спросил Зейн, когда Джомми подошел к ближайшему мужчине.

Прямое приближение большого рыжеволосого мальчика, должно быть, сбило мужчину с толку, потому что он не пытался достать меч, пока Джомми не подхватил стул и не направил его в его сторону, пресекая его попытку вытащить оружие.

Пока мужчина уворачивался от первого стула, Джомми поднял другой и обрушил его на голову мужчины. Примерно в это же время Пабло Магуайр поспешил из кухни, чтобы посмотреть, в чем дело. Не успел он сделать и двух шагов, как один из людей в серых плащах выхватил из-под плаща небольшой арбалет и выстрелил в старика. Пабло спрятался за стойкой, избежав гибели, и поднялся с матросским тесаком в руке.

Джомми и Пабло одновременно крикнули:

— Бежим! — и Тад с Зейном выбежали за дверь.

Джомми задержался, чтобы ударить упавшего ногой в лицо, а затем выскочил через дверной проем. Двое ближайших мужчин последовали за ним.

Мальчики уже достигли бульвара и направлялись к площади, когда их начали догонять мужчины. Джомми оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что Тад и Зейн все еще позади него, и крикнул:

— За мной!

Он поспешил к фонтану, где обычно собирались подмастерья и девушки, и остановился перед Аркметом и другими мальчиками-пекарями.

— Тебе хочется кого-нибудь побить? — спросил он.

— Тебя? — спросил Аркмет, делая шаг назад.

— Нет, — ответил Джомми, когда Тад и Зейн догнали его.

— Их? — усмехнулся Аркмет.

— Нет, — сказал Джомми, указывая мимо братьев на двух убийц в серых плащах, которые преследовали их на площади. — Этих.

Аркмет пожал плечами.

— Конечно.

Джомми, Тад и Зейн взметнулись, а двое убийц двинулись вперед, их плащи скрывали оружие от городской стражи. Мальчики-пекари двинулись на перехват, и Аркмет спросил:

— Куда спешите?

Один из убийц, седобородый мужчина с лысиной, откинул плащ, обнажив меч и кинжал в обеих руках.

— Тебе лучше не знать, мальчик, — сказал он.

Увидев оружие, мальчишки-пекари отступили в сторону, но продолжали преграждать путь, по которому сбежали Тад, Зейн и Джомми. Подняв руки, Аркмет тоже отступил и сказал:

— Никто не говорил о клинках.

— Никто не говорил и о глупых мальчишках, встающих на пути, — ответил убийца. Он сделал угрожающий жест кинжалом в левой руке, а его спутник обошел его справа, пытаясь увидеть, в какую сторону скрылись трое мальчишек.

— Глупых? — сказал Аркмет, когда мужчина попытался обойти его плечом. — Дурак?

С ошеломляющей яростью широкоплечий мальчик ударил убийцу по левой стороне лица, прямо в челюсть. Глаза мужчины закатились, а колени подкосились. Его спутник повернулся посмотреть, что это за шум, и увидел кирпич, метко брошенный другим мальчиком из пекарни. Кирпич попал мужчине в переносицу, и его голова откинулась назад.

Кто-то толкнул его, и парни из пекарни собрались вокруг двух упавших мужчин и принялись топтать и пинать их, продолжая это делать еще долго после того, как они потеряли сознание.

Тад, Зейн и Джомми прижались к стене в темноте. Они шли уже несколько часов и, наконец, были уверены, что за ними нет слежки. Пот капал со всех троих, потому что ночь была жаркой, и у них уже давно не было возможности отдохнуть.

— Что теперь? — спросил Зейн.

— Пойдем туда, куда сказал Калеб, если что-то пойдет не так, — ответил Тад. — Четыре человека, пытающиеся нас убить, — это точно что-то не так, ты так не считаешь?

— Ты не получишь от меня аргументов, приятель, — сказал Джомми. — Куда, по его словам, мы должны идти?

— Идите за мной, — сказал Тад.

Он повел своих спутников по улицам города, дважды заблудился, но в конце концов нашел дорогу к нужному дому. Как и было велено, он подошел к дому не напрямую, а по узкому переулку и через сломанную доску в задней ограде, что позволило трем мальчикам попасть в небольшой сад за скромным зданием. В дверь кухни он постучал и стал ждать.

— Кто там? — спросил мужской голос.

— Те, кто ищет убежища в тени, — ответил Тад.

Дверь быстро открылась, и широкоплечий мужчина в простой тунике и брюках пригласил их внутрь.

— Входите, быстро!

Он ничего не сказал, но двинулся к центру комнаты и откинул ковер. Под ним оказалась дверь-ловушка, и он жестом велел Зейну и Джомми открыть её. Узкая лестница вела вниз, во мрак. Мужчина зажег фонарь от огарка, брошенного в огонь на кухне, и повел мальчиков вниз.

— Я закрою её, когда вернусь, — сказал он у подножия лестницы.