Страница 73 из 97
— Мне нравится, как ты встретил меня, сын мой, — сказала она, усаживаясь на кровать.
Он кивнул.
— Ты моя мать, — сказал он, словно это объясняло всё.
— А ты мой сын. — Она внимательно изучила его лицо. — И сын необыкновенного мужчины.
Валко внезапно ощутил странное сдавливание в груди.
— Я знаю. Но почему я чувствую эту… странную… боль внутри, когда думаю об Аруке? Я даже не знаю, как это назвать…
— Это называется сожаление, — ответила она. — Одно из многих чувств, давно утраченных дасати. — Мать взглянула в окно на закатное солнце, сверкавшее над морем. — Ты спросил, кому я молилась. У нас нет имени для этой силы, кроме как Белый. Мы даже не знаем, бог это или богиня.
— Я думал, Темнейший уничтожил их всех, придя к власти.
— Так хотят, чтобы ты верил Жрецы Смерти. На самом деле Белый — противоположность всему, что воплощает Темнейший.
— Так много вопросов… — начал юный воин.
— И у нас есть время. Но сначала ты должен узнать то, что спасёт тебе жизнь. Белый используется в сказках для детей, чтобы пугать и обманывать, заставляя всех дасати считать его бессмысленным мифом, который перерастают. Это делает большинство дасати неверующими, и такой обман куда эффективнее простого отрицания.
— Давным-давно Сестринство Ведьм Крови занимало равное положение со Жрецами Смерти в обществе дасати. Жрецы служили всем богам, а не только Темнейшему, а наше Сестринство заботилось о природе и силах жизни. Кровь — это не просто красная лужа на песке арены или поле боя. Это сама суть жизни, текущая в жилах. Она воплощает всё, что противостоит культу Темнейшего. И когда он вознёсся над другими богами, мы стали изгоями. Сотни лет Сестринство существовало в тайне, мой сын. Мы делали всё возможное, чтобы сдержать могущество Темнейшего.
— По-моему, вам это не удалось, — откинулся он в кресле. — Я молод, мать, но помню, чему ты учила меня во время Сокрытия. Теперь я понимаю: ты давала мне кусочки мозаики. Собранные одним способом, они складывались в одну картину, а другим…
Она кивнула:
— Мудрое прозрение для юноши. Ты — Тот Самый, Валко из Камарина. Поколения Сестринства ждали такого, как ты, ибо есть пророчество, полный текст которого знаем только мы. Твой отец, Хиреа, Деноб — все, кто служит Белому, знают лишь часть. Ты же станешь первым за пределами Сестринства, кто узнает всё.
Она замолчала, словно обдумывая, с чего начать, затем посмотрела на сына и на мгновение улыбнулась.
— В далёкие времена существовал баланс, и всё было так, как должно быть. Но для поддержания этого равновесия требовалась борьба, ведь, как и в любой борьбе, чаши весов время от времени склонялись то в одну, то в другую сторону.
— Когда силы Темнейшего возвысились, им противостояли те, кто поклонялся богам и богиням, чьи имена теперь утеряны для нас. Даже знание этих имён запрещено.
— Во время Великого Очищения каждый дасати получил выбор: поклониться Темнейшему или умереть. Многие выбрали смерть, ибо знали, что жизнь под властью Тёмного Бога будет существованием без надежды и смысла.
Валко прервал её:
— Но Тёмный Бог всегда был верховным… — Он поник головой. — Я говорил опрометчиво.
— Тебя так учили. И были вещи, которые я не могла открыть тебе во время Сокрытия, поскольку слишком велик был риск, что ты случайно проговоришься другому ребёнку. Эти убеждения настолько въелись в сознание, что некоторые матери пожертвовали бы собственными детьми, лишь бы донести до Жреца Смерти то, что считается богохульством.
Валко встал и подошёл к окну, качая головой.
— Нам предстоит многое обсудить и многому тебе научиться, — продолжила мать. — Через неделю ты должен созвать весь Садхарин, чтобы отпраздновать твоё восхождение как Владыки Камарина. А до этого времени ты должен полностью осознать, что предстоит сделать в ближайшие годы. Ибо перед тобой открывается возможность, которой не было ни у одного дасати со времён зарождения нашей расы.
Валко отвел взгляд от окна, его лицо выражало смятение.
— Это пророчество, о котором ты говорила…
— Да, сын мой. Я расскажу тебе о нём в подробностях, как и о многом другом, что ты должен узнать. Ибо если пророчество истинно, а мы верим, что так и есть, скоро в Двенадцати Мирах наступит перемена, и мы должны быть готовы. Мы знаем, что восстанет тот, кто бросит вызов Темнейшему, и он будет назван Богоубийцей.
Лицо Валко побледнело.
— Я…
— Нет, ты не Богоубийца, сын мой. Но ты должен подготовить путь для него.
— Как я должен это сделать?
— Никто не знает.
Она поднялась и встала рядом с Валко, пока солнце садилось за темные тучи, нависшие над горизонтом.
— Сегодня был прекрасный день, но, думаю, завтра пойдет дождь.
— Я тоже так думаю.
Он посмотрел на нее.
— Что мне делать, пока я не узнаю своё предназначение?
— Играй роль, которую дала тебе судьба — Владыки Камарина. Я уже разослала вести, и мои сестры постепенно будут прибывать сюда: некоторые, молодые и прекрасные, другие — с юными и прекрасными дочерьми. Все они будут мудры, и все будут знать больше, чем любая другая женщина, которую ты встретишь.
Она продолжила:
— Ты породишь многих сыновей, Валко, и знай: есть другие сыновья Сестринства, которые поднимутся, чтобы править вместо своих отцов. И когда придёт время, когда явится Богоубийца, мы, Сестринство, и мужчины, которых мы любим, — все мы восстанем и уничтожим Жрецов Смерти, ТеКараны и его двенадцать Каранов, и освободим народ дасати.
Валко почувствовал себя подавленным. Его разум едва мог охватить такую идею, не говоря уже о том, чтобы осознать, как это можно осуществить. Мальчик, только что вышедший из Сокрытия, ребёнок внутри него знал, что ТеКарана — верховный среди смертных, благословлённый Темнейшим, а его армии правят Двенадцатью Мирами и за века сокрушили ещё дюжину. Эта Империя существовала больше тысячи лет…
Он упёрся рукой в стену и на мгновение прижал к ней лоб.
— Это слишком.
— Тогда мы не будем спешить, сын мой. Мы поужинаем, поговорим после трапезы, а затем выспимся как следует.
Валко глубоко вдохнул, поднял голову и взглянул на мать.
— Есть одна вещь, которую я хочу узнать сейчас, мать.
— Что же?
Странным блеском в глазах Валко произнёс: