В Тёмное Царство

Глава 2

Оракул

Пленник смотрел с вызовом.

Джомо Кетлами висел, закованный в кандалы, прикреплённые к каменной стене. Его одежду срезали, лишив последнего достоинства (Паг посчитал это необходимым): смуглое тело мужчины было покрыто татуировками — чёрными, белыми, красными и жёлтыми, — среди которых имелись и защитные руны.

Он был крепко сложен, и троим юношам, стоявшим у стены, казалось, что он может вырвать кольца прямо из камня. Его голова была выбрита до блеска и покрыта испариной. Толстая шея, мощные плечи — всё выдавало в нём борца. На лице лишь холодная решимость. Чёрные глаза не знали страха. Он зарычал, глядя в глаза своим пленителям.

У двери стояли шесть стражников, а внутри комнаты — Магнус, наблюдавший за всем и готовый отразить любую попытку магического вмешательства, будь то попытка освободить Кетлами или, наоборот, заставить его замолчать. Калеб с парнями прижались к противоположной стене, не мешая. В комнату вошли двое.

Паг, а за ним шёл Накор.

— Где Бек? — спросил Магнус.

— Снаружи. Если понадобится, я его позову, — ответил Накор. — Ему это видеть не обязательно.

Магнус бросил на брата взгляд, полный безмолвного вопроса: а этим — обязательно? Калеб кивнул. Магнус задумчиво вгляделся в его лицо, затем медленно кивнул в ответ. Парни уже не раз проявляли выдержку, не дрогнув перед лицом опасности. Былая бравада постепенно уступала место настоящей храбрости, и братья это замечали. Но одно дело — бой, и совсем другое — пытка.

В комнате повисла тишина. Вдруг Кетлами выкрикнул:

— Можешь убить меня сейчас, маг! Я дал клятву унести тайны Гильдии в чертоги Лимс-Крагмы!

Паг не ответил. Он повернулся к двери, и в комнату вошли ещё двое.

Парни отступили в сторону, освобождая проход. Один из вошедших был в чёрном кожаном капюшоне и поношенной тунике, испещрённой пятнами. Тад взглянул на своих друзей и понял, что все трое подумали об одном: это палач, и следы на одежде — не краска.

Палач встал перед пленником. Второй мужчина подошёл к Пагу. Он был ничем не примечателен: среднего роста, в одежде простого торговца или земледельца. Ни шрамов, ни украшений. Лишь простые кожаные ботинки. Он посмотрел на пленника, и тот сразу встретился с ним взглядом.

Глаза Кетлами расширились. Он сжал веки, по лицу скользнула гримаса боли. По лбу скатились капли пота.

— Вон из моей головы! — зарычал он, затем, внезапно рассмеявшись, выплюнул: — Лучше постарайся, щенок!

Паг вопросительно посмотрел на мужчину рядом. Тот кивнул, снова взглянув на пленника.

— Начинай, — сказал Паг.

Палач шагнул вперёд и вогнал кулак Кетлами под рёбра. Тот согнулся и закашлялся, слёзы выступили из глаз. Затем он тяжело вздохнул и прохрипел:

— Побои? Что дальше — щипцы и раскалённое железо?

Ответом стал новый удар — два коротких, быстрых удара в живот. Тело Кетлами дёрнулось, и его вырвало прямо на пол.

Джомми нахмурился, взглянув на друзей. Все трое знали приёмы ближнего боя: два удара в живот — приём, который выводит из строя даже сильного бойца. Первый удар напрягает мышцы, второй пробивает сквозь незащищённое тело — и человек падает.

Магнус, Калеб, Паг и Накор наблюдали молча. Это было лишь начало — первый шаг к тому, чтобы сломать человека и добраться до главного: где скрывается Великий Магистр Ночных Ястребов.

Палач смачно ударил Кетлами тыльной стороной ладони по лицу. Унизительно. Эффекта — ноль, только ещё одна слезинка и вспышка ярости во взгляде. Калеб наклонился к парням:

— Он не сломается быстро. Он силён. И, главное, фанатик.

Те стояли молча. Их лица выражали напряжение и тревогу, но ни один не отводил взгляда. Палач действовал методично. Он не спешил. Удары в лицо, в грудь, по ногам — с паузами, чтобы пленник мог отдышаться… и ощутить приближение следующей порции боли.

Минуло полчаса. Кетлами больше не стоял, лишь висел в кандалах. В полубессознательном состоянии.

— Приведи его в чувство, — сказал Паг.

Палач подошёл к столику в углу, открыл одну из сумок и достал крохотный пузырёк. Поднёс его к лицу пленника, вынул пробку. Кетлами резко вдохнул, вздрогнул. Простонал.

— Где скрывается твой магистр? — спросил Паг.

Кетлами поднял лицо. Глаза заплыли, губа рассечена. Он едва мог говорить, но в его взгляде по-прежнему жила ярость.

— Тебе меня не сломить, маг. Убей — и покончим с этим.

Паг посмотрел на человека рядом. Тот едва заметно покачал головой.

— Продолжай, — сказал Паг.

Палач спрятал пузырёк и вернулся. Пленник глянул на него с ненавистью, и в ту же секунду получил сокрушительный удар коленом в пах.

Кетлами осел, повис на цепях, пытаясь вдохнуть.

Побои продолжались.

* * *

Уже второй час Тад выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. С каждым ударом он вздрагивал, словно испытывая физическую боль. Калеб, наблюдавший за приёмным сыном, жестом подозвал его выйти, дав знак Джомми и Зейну остаться.

В коридоре, где у стен стояли охранники, Ралан Бек сидел на корточках, прислонившись спиной к камню. Странный и опасный юноша, переданный под надзор Накору, казался вполне довольным своим положением.

— Ты в порядке? — спросил Калеб.

Тад сделал глубокий вдох и медленно выдохнул:

— Не совсем. Я видел драки, ты знаешь, но это…

— Другое, — закончил за него отчим.

— Я знаю, кто он, но… — голос Тада дрогнул.

Калеб посмотрел ему прямо в глаза:

— Это жестоко. Это мерзко. И это необходимо. Ты знаешь, что он из себя представляет: он убил бы тебя без раздумий; убил бы меня, твою мать, кого угодно, а потом спал бы как младенец. Он недостоин твоих угрызений совести.

— Я понимаю, просто чувствую, будто…

Калеб, нарушив свою обычную сдержанность, внезапно обнял Тада:

— Я знаю. Поверь, я знаю. — Он отпустил пасынка. — Что-то мы теряем здесь, и вряд ли это когда-нибудь удастся вернуть. Но те, кто противостоит нам, несут лишь зло тем, кого мы любим, и их нужно остановить. Это займёт ещё некоторое время. Если бы не наши ресурсы, могли бы потребоваться дни. Но этот человек сдастся через час-другой. Если хочешь, можешь остаться здесь.

Тад на мгновение задумался, затем покачал головой:

— Нет. Когда-нибудь мне, возможно, придётся делать это самому.

Калеб кивнул, зная, что Джомми и Зейн упустили бы этот урок.

— Увы, но такова правда жизни.

Они вернулись в помещение, где палач снова приводил Кетлами в чувство. Калеб и Тад встали рядом с остальными, и Зейн прошептал: