Страница 14 из 97
Каспар замер, глядя на троих, воссоединившихся по воле судьбы лишь для того, чтобы вместе умереть так далеко от дома. Бандамин получил сокрушительный удар в грудь, возможно, от булавы, но его лицо осталось нетронутым. На нём был потрёпанный, выцветший сине-жёлтая накидка с гербами Мубои. В чертах отца Каспар разглядел, каким мужчиной мог бы стать Джорген — с открытым, трудолюбивым лицом, лицом человека, который когда-то часто смеялся. Он лежал с закрытыми глазами, словно спал.
Джойханна не имела видимых повреждений, и Каспар предположил, что её настигла стрела или копьё в спину, возможно, когда она бросилась защищать мальчишек. Волосы Джоргена слиплись от крови, а голова неестественно вывернута. Лёгкое облегчение мелькнуло в душе Каспара — смерть, должно быть, была мгновенной, без мучений. Неожиданная горечь сдавила горло: мальчишка был ещё так юн.
Он смотрел на них: они казались просто семьёй, уснувшей бок о бок. Мир продолжал вращаться, и никто, кроме него да, быть может, пары людей на далёком севере, не заметит исчезновения Бандамина и его семьи. Джорген, последний отпрыск забытого рода, был мёртв, и вместе с ним прервалась эта семейная ветвь навсегда.
Начальник обоза смотрел на Каспара, словно ожидая каких-то слов. Тот ещё мгновение всматривался в три бездыханных тела, затем вонзил шпоры в бока коня, развернул мерина и двинулся в долгий путь на север.
Покидая поле боя рысью, Каспар ощутил, как что-то внутри него заледенело и окаменело. Как просто было бы возненавидеть Оканалу за нарушение «цивилизованных» законов войны. Как легко ненавидеть Мубою, разлучившую семью. Соблазн ненавидеть всех и вся был так велик. Но Каспар знал: за годы он и сам отдавал приказы, из-за которых сотни Бандаминов были оторваны от семей, а сотни Джойханн и Джоргенов познавали лишения и саму смерть.
С вздохом, будто исходившим из самых глубин его души, Каспар задумался: есть ли в существовании счастливый смысл, что-то помимо страданий и неизбежной смерти? Ибо если он и есть, то сейчас, в этот миг своей жизни, Каспар отчаянно пытался разглядеть его в кровавом мареве войны.