Его строптивый Огонек

Глава 18

Неделю спустя..

Семь утра. Я со стоном переворачиваюсь на спину и бездумно гляжу в потолок. Слышу как в ванной комнате шумит воды и кое-кто насвистывает. Ужасно фальшиво. Просто ужасно. Зато с энтузиазмом. Божечки-кошечки, а я лежу тут с ощущением, что руки и ноги превратились в макаронины и не желают двигаться. А еще меня переполняет чувство невероятного удовлетворения и умиротворения. Ну еще бы, пять оргазмов за ночь. Кажется, я пережрала секса. Так бывает?

Свист и звук падающей воды прекращается. А я переворачиваюсь обратно на живот и пытаюсь найти хоть какие-то остатки сил. Да как так то?! Даже пальцами с трудом шевелю. Кое-как сажусь, обмотавшись простыней, хотя это и тупо. Меня видели, трогали и целовали везде где можно и нельзя.

— Это просто возмутительно! — сообщаю Тиму, когда он выходит из ванной и топает в сторону гардеробной.

— Да, я согласен. Надо было сегодня взять выходной.

— Я не про это. — швыряю в него подушкой, которая падает, не долетев. Муженек же выглядывает из гардеробной и ухмыляется. — Вот вроде двигался больше ты, а ноги и руки не шевелятся у меня! Когда мне говорили, что занимались всю ночь сексом я представляла это немного по-другому. А ты..ты..реально..ай! — кидаю вторую подушку. которая падает рядом с первой.

— Нет, ну это же физиология. — твою мать, меня что, заводит его менторский голос, которым он мне объясняет. — У тебя после оргазма выбрасывается больше пролактина и окситоцина, поэтому мозг считает, что пора отдыхать. Ну и плюс у женщин во время секса вовлечено больше мышц и сосудистая реакция сильнее.

— Мне через два часа надо быть в универе. — стону в голос. — А я могу только сидеть. Я боюсь встать! У меня ноги не того..

— Не сходятся? — Тим еще и подмигивает.

Божечки-кошечки, я кого в мужья то выбрала?! Я то думала, что мужчины тупо хвастаются когда говорят, что могут несколько раз подряд. А оно вон как..оказывается не врут.

Как сейчас до душа то добраться? Только подумать успеваю, как меня подхватывает и прямо несут в ванную комнату.

— Тим!

— Чего?

— Я вешу..

— Ну да, — сообщает этот м-м-муж, осторожно сгружая меня в просторную душевую, — ты не перышко, но это нормально. У тебя же нет дистрофии, булимии..

— Ты врача в себе хоть иногда выключаешь? — вода сверху льется теплая, приятная. Правда, я на нее едва обращаю внимания, потому что Тим скидывает полотенце и тоже встает под струи. Рядом. Окутывает меня своей аурой, запахом геля для душа с кедром и морем.

— Люблю принимать душ. — подмигивает мне, отчего я икаю и невольно опускаю взгляд вниз. Икаю повторно и задаю самый тупой вопрос.

— Я вижу.

Доказательство его радости весьма весомое, так сказать. Руки так и тянутся. Хотя я понимаю, что ближайшие сутки лучше не стоит рисковать, потому что после ночи секса я боюсь, что хожу как конный гвардеец.

Но на самом деле мы реально просто моемся. Оказывается есть особый чувственный кайф, когда тебя аккуратно намыливают мужские руки. Я прямо невольно залипаю на них.

Там много шрамов: от ожогов, порезов. Кожа местами грубоватая, натянутая. Я знаю что два пальца на левой руке так до конца и не сгибаются. И самые глубокие шрамы именно на них.

И меня вдруг переполняет невероятная нежность. Затапливает изнутри, грозит вырваться наружу и захлестнуть огромной теплой волной. Сама не знаю зачем, но я чуть поворачиваю голову и осторожно прикасаюсь губами к тыльной части ладони, которая проходится по моему мокрому плечи.

Воздух точно замирает, даже звук воды становится тише.

— Я поняла. — сообщаю с умным видом, глядя перед собой и понимаю, что краснею. — Ты думал, что мне противно видеть твои шрамы? Ты поэтому мрачнел, когда шарахалась?

Вместо ответа Тим только крепче прижимает меня к себе. Невольно выгибаюсь, чувствуя пятой точкой как он возбужден.

— Я могу их свести. — заявляет вдруг.

Хватаю ртом воздух от такого заявления. Зачем? Хочу развернуться, но мне не дают. продолжая сжимать талию. Так, точно если хоть немного ослабит объятие, то я убегу.

— А ты сам хочешь? Это твои шрамы, я не них не покушаюсь.

Да, Ева, шути! Наверное, шутить будешь даже когда на тебя нападет гигантская акула!

— Я знаю, что мать тебе все рассказала. — Его пальцы скользят по моему животу, то ли продолжая намыливать, то ли лаская. Горячее дыхание с привкусом мяты опаляет мне ухо.

— Когда Инга вернулась с отдыха, она приехала в больницу. Я как раз был после очередной операции. Она пыталась извиниться. — пальцы сжались на моем бедре, почти больно.

— Необязательно..

Меня точно не слышат.

— Она сказала, что находилась в ужасном стрессе от того, что случилось. И ей надо было поправить нервы. При этом отводила взгляд от повязок. Я ее послал. — да, продолжай говорить, выплесни это. — Она же твердила одно: мы любим друг друга, не надо все разрушать из-за того, что ей требовалось отдохнуть. И что она все равно ничем не могла помочь.

— Могла! — вырывается злобно. — Рядом быть, мать вашу!

Дура какая-то! У ее мужчины кабздец, а она уезжает нервишки подлечить. Тьфу ты! Бесит аж трясет. незамутненный эгоизм какой-то. Судя по-всему, она так и не осознала где была не права.

Он ведет носом по моим волосам, а я продолжаю дышать так, точно только что пробежала стометровку. И не от возбуждения, хотя оно все еще горит внутри. А от ярости пополам с болью.

Могу сколько угодно обижаться на своего отца. Но когда я валялась в клинике с кровотечением в семнадцать, то он заезжал каждый день. Пусть иногда всего на пять минут, пусть часто выглядел хмурым и загруженным, но он приезжал! Он показывал, как я ему важна!

— Она просила тебя убрать шрамы?

— Ага. — почти весело кивает Тим мокрой головой. — Мы уже расстались, а она возвращалась и все просила прощения за поездку, а заодно уверяла, что мне необходимо свести все следы после происшествия. Якобы я идеален, потому надо вернуть все, как было.

— А сведение шрамов поможет тебе вернуться к операциям?

— Нет.

— Тогда своди если сам хочешь. — пожимаю плечами. — Если честно, я на них даже внимания не обращаю. Есть и есть.

Что-то в этот момент меняется. Совсем крошечная незримая деталь встает на свое место. Щелчок, который помогает ощутить все вокруг совсем по-другому.

Мы в каком-то молчании вытираемся и уходим одеваться. Отношения отношениями, но работу никто не отменял. Тим будет занят до позднего вечера, а я сегодня проведу два факультатива и встречусь с Лекси. У нас столько накопилось за это время, что необходимо поделиться друг с другом!