Его строптивый Огонек

Твою мать, нормальная женщина уже бы давно дала заднюю. А эта еще и подбородок вскинула, всем своим видом сообщая: не слушала, не слушаю и не буду слушать.

Кажется, крышечку у меня все же покосило. Потому что с чего вдруг мой мозг отключился, а сам я дернулся вперед. Сминая ее губы своими. Резко, с яростью. Не столько поцелуй, сколько попытка заставить ее замолчать, прекратить говорить глупости.

Но стоило почувствовать ее губы — такие теплые и мягкие — как весь гнев превратился в огонь, прожигающий до костей.

А затем мне ответили..укусом. Я взвыл, как идиот, отшатнулся, понимая, что зараза прокусила мне губу. Сердце грохотало, точно только что пробежал марафон.

Мы смотрели друг на друга — я, тяжело дыша, и она, со сверкающими глазами.

Огненная ведьма..Огонь..Огонек, чтоб ее!

Дверь в палату скрипнула. Вытирая выступившую кровь, я услышал веселый голос племяшки:

— Ой, вы уже детей делаете?

* * *

Я всегда знала, что выйду замуж только по любви. Да, да, да, в курсе, что в нашем кругу чаще всего причиной свадьбы является не любовь, а деньги, но хотелось верить в чудо.

И вот, пожалуйста! Я замужем за сыном основатели Альтера Медика! Божечки-кошечки, ну почему из многомиллионного Вегаса я выбрала его?! Синеглазого брюнетистого козла!

Хорошо еще Милана вовремя появилась. Я к детям равнодушна, но сейчас готова была ее расцеловать. Девочка буквально спасла меня от самой себя.

Да, он целуется просто сокрушительно. Опыт у меня не такой уж большой. Ладно, по сути я целовалась с тремя парнями: в детском саду, на выпускном и когда отмечали “экватор” в университете.

А нет, вру. Еще в Вегасе, в капелле.

Но это не считается!

Этот придурок тут же меня выпустил еще и отодвинулся, как от прокаженной. И рыкнул, отчего едва не поседела:

— Милана! Стучаться надо!

— Не ори на ребенка! — погрозила ему пальцем племянница, пока я переводила дух и пыталась осознать, что произошло.

— Ребенок, марш отсюда, иначе отлуплю по жопе!

— Неправда! Ты противник физического насилия. — тут же сообщили ему с проказливым видом. — Ой, дядя Тим, у тебя кровь на губе!

Я молча протянула ему один из бумажных платков. Нечего ребенка пугать! Хотя Милана, судя по-всему, не из пугливых.

— Прикусил. — сообщил ей Тимофей, послушно прикладывая платок к ранке. Взгляд, устремленный на меня, не обещал ничего хорошего. Да ты бессмертный что ли или просто сохранился перед тем, как со мной так разговаривать? Приход Миланы обстановочку то может и разрядил, но внутри продолжали бушевать ярость пополам с возмущением и обидой.

Меня опять не приняли в расчет. Опять мужчины порешали все сами, а “глупую девчонку” просто поставили перед фактом. Типа ты давай крыльями то в золотой клетке не маши, а то повредишь их.

А на хрена мне крылья, если летать нельзя?

— Милана, — попросил тем временем синеглазый скот Тимофей, — а позови, пожалуйста, медсестру с поста. Давай, давай, ногами передвигай.

Девочка исчезла, проскользнув мимо заглянувшего в палату Ильи.

— О, все живы. — сделал он удивленное лицо. — А я думал, Тимофей, что она тебе уже лицо обглодала.

— Пыталась. — продемонстрировали ему окровавленный платок. Илья присвистнул и моментально стал серьезным.

— Чего не поделили? Мать моя женщина, мелочь, ты ему по губе что ли врезала? А, нет, укусила! Все нормально?

— Мне сказали, что папа контролировал мой побег. — сообщила слегка осипшим от обиды голосом. — Илья, это правда?

По тому как взгляд дяди меняется с тревожного на слегка виноватый все становится ясно. То есть, все это время папочка не звонил только потому, что знал где я и чем занимаюсь.

— Предатель!

— Мелочь! — тут же возмутился Илья. — Ты не охренела часом?

— Ой, не кричите! — за его спиной возникла высокая и очень крепкая медсестра со строгим взглядом из-под очков. — Тимофей, Сергеевич, мне тут Миланка сказала, что вы просили подойти.

Илья отошел в сторону, бросив на меня еще один возмущенный взгляд. Но я лишь показала ему язык в ответ. Вот ведь..знал, что отец в курсе где я и что делаю, сам небось рассказывал. От возмущения прямо хоть ногами начинай топать, как маленький ребенок.

— Нина Матвеевна, Соколову оставляем до утра, все счета по ней на мою почту.

— Конечно, Тимофей Сергеевич. — она метнула на меня любопытный взгляд, но, конечно, комментировать ничего не стала. — Тогда утром ее сразу осмотрят, как доктор придет.

— Не надо. — оборвал ее Тимофей. — Сам свою жену осмотрю. — еще и в глаза при этом мне смотрит. Я подумала и ему тоже показала язык. Сидевшая внутри меня маленькая злобная Ева мысленно ему уже печень выгрызла.

Такой же как мой отец! Напористый, надменный индюк, мечтающий о воинствующем патриархате!

Любопытство медсестры прямо таки зашкаливало, но она удержалась от расспросов, просто кивнула. И сказала, что вернется чуть позже, с какими-то таблетками.

— Племяшка. — Илья опять заглянул в кабинет. — Я поехал, отвезу тут одну еба..страненькую девушку в общагу, а сам спать. Про твой больничный сам скажу, ты давай отдыхай.

— До свидания, Ева. — только и успела выговорить Даша, перед тем как дядя ее уволок едва ли не за шиворот, продолжая что-то тихо выговаривать. Судя по невозмутимому лицу Дарьи, она его даже не слушала.

— Ева, — да что ж такое то, я сегодня безумно популярна, вот и папа до сих пор тут. Раздраженный, с телефоном возле уха, но смотрит на меня.

— Ева, не переживай, — сам смотрит на Тимофея, — договор насчет вашего брака будут проверять лучшие юристы.

— С моей стороны тоже. — парировал муженек, которому все сильнее хотелось дать по лбу. Да тут самый нормальный человек — это десятилетняя девочка. Стоит вон, смотрит на всех с таким видом, точно они дураки. Поймала мой взгляд и громко проговорила:

— Ничего, Ева, дядя Тим просто выглядит страшным, а на самом деле он добрый.

— Милана, мы тоже поехали домой, — сообщил “добрый дядя Тим”, закончив провожать взглядом моего отца и теперь глядя на меня. — Еве надо поспать, а завтра я сюда вернусь, как только тебя в школу закину. — и, уже обращаясь ко мне, — Завтра пообщаемся.

Звучит так, точно он меня расчленит завтра. Я стиснула зубы, чтобы не сказать лишнее. Просто кивнула и откинулась на подушки с видом утомленной принцессы.

— Голова болит?

Я еще раз кивнула и закрыла глаза, намекая, что все могут быть свободны. Удивительно, но Тимофей даже спорить и нудеть не стал. Просто вышел, прихватив остальных. Дверь в палату мягко закрылась, отсекая коридорные звуки.