Страница 64 из 180
– Чима! – закричал Баир.
Погонщик вырвался из рук охотника и побежал к жене. К её неподвижному телу.
Скорость воздуха, выдыхаемого при кашле, достигает двухсот пятидесяти метров в секунду. Ещё один факт. Это в два раза медленнее пули, выпущенной из охотничьего ружья.
– Баба с возу – кобыле легче, – хохотнул Слава.
Конь, испуганный выстрелом и падением всадницы, ускакал. Только что, заржав, поднялся на дыбы, а теперь исчез.
Фон гудел, усиливался, словно Артём тонул в густом облаке обезумевшего гнуса.
Баир вцепился в Ринчиму, будто ещё мог вырвать её у смерти. Его лицо привычно стянулось морщинами. Можно было подумать, что он улыбается. Что всё это – шутка. Глупое недоразумение. Но погонщик плакал. И слёзы тёплой влагой расходились по его морщинам.
Чтобы оценить говядину, нужно надавить на неё. Свежая говядина пружинит. Ямочка в ней выравнивается. Факт. У Артёма было много фактов. Если выложить их в один ряд, тесно друг к другу, то как раз получится история длиной в его жизнь.
Фон теперь грохотал, лязгал, словно кто-то поблизости вздёргивал лист жести.
Артём упал на колени. Его вырвало.
Грохот вокруг стих, но Артём не мог прийти в себя. Он будто со дна реки наблюдал за происходящим вокруг.
Видел, как Тензин выгреб вещи из палаток. Как выпотрошил спальники и рюкзаки. Как на землю вывалился папин фотоаппарат. Как Тензин нашёл и небрежно отбросил в кусты нефритовую статуэтку.
Видел, как вернулся следопыт Очир. Он не догнал Солонго. Однако наткнулся на свежее кострище. Принёс пепел и огарки. Монголка сожгла приметы. Остались только почерневшие клочки. Папа, увидев их, побледнел.
Юра ругался, кричал. Опять бил папу.
Мама плакала. Профессор Тюрин в испуге таращил глаза. Баир не отходил от тела жены.
Джамбул, связанный, молча наблюдал за Фёдором Кузьмичом.
– Папа никогда не доверял мне, – сказал Артём, физически чувствуя, как его голос пробивает дымку отрешения.
– Что? – не понял Юра.
– И в этот раз решил перестраховаться. – Оглушённый увиденным, Артём медленно встал с колен.
– Заткнись, а?
– Отдал мне рисунки. А я его подвёл.
– Заткнись!
– Пусть говорит, – вмешался Фёдор Кузьмич.
Юра покорно отступил.
– Примет больше нет. Но есть фотоаппарат. – Наклонившись, Артём поднял из вороха вещей папину камеру. – Хотел бы я, чтобы у меня был такой. Не зеркалка, конечно. Но хороший зум. Стабилизатор изображения. И батареи надолго хватает.
– Когда найдём золото, купишь себе, – вкрадчиво улыбнулся егерь. – И даже лучше. Денег хватит на многое.
– Папа заснял приметы. Все шесть. Солонго сожгла картинки. Но они сохранились тут, – Артём вытащил карту памяти. – Жаль только, что она хрупкая. Стоит надавить, и снимки исчезнут. Китайская…
Юра сделал резкий шаг к Артёму, но егерь его окрикнул.
– Вы предложили играть по-честному. Я согласен. – Артём ощупывал карту памяти, будто сомневался в её целостности. – Экспедиция продолжается. Больше никто не погибнет. У вас есть гарантия – ваши ружья. А у нас – фотоаппарат. Справедливо, не так ли? Держишь мысль? – Артём посмотрел на Юру.
– Молодец! – рассмеялся Фёдор Кузьмич.
– Я буду включать фотоаппарат, когда потребуется новая примета. На словах буду говорить вам, как она выглядит. И мы будем идти дальше. А когда найдём дедушкино золото, поделим его поровну, как вы и сказали. Мы договорились?
Папа и мама, ошеломлённые, слушали сына.
– А если аккумулятор сядет?
– У папы есть солнечная батарея для зарядки. Мы договорились?
Чем больше Артём задумывался о смелости своего поступка, тем страшнее ему становилось. Начали подрагивать ноги. Он понимал: если разговор затянется, у него просто не хватит сил настоять на своём.
– Договорились. Твоя взяла. – Фёдор Кузьмич с довольной улыбкой спрятал нож в ножны. – Рассказывай первую примету. Самое время выдвигаться.