Страница 59 из 180
[Дресвá – мелкий щебень, крупный песок, получающийся от выветривания горных пород.]
. Некоторые озёра успело размыть течением, и они превратились в каменистые шиверы
17
[Ши´вера – каменистый перекат, мелководный участок реки.]
, по которым шумно, бурля и горланя, перекатывалась вода.
Ближе к озеру Узун-Балык-Холь троговая долина расширилась, горные кручи расступились, но идти стало сложнее. Всё чаще экспедиция застревала на бродах. Цепочка всадников растянулась почти на километр, Баиру приходилось крепче тянуть за собой вьючных лошадей.
– Узун-Балык-Холь… – протянул Артём. – Ну и название! Не лень было его придумывать.
Самая длительная задержка случилась из-за грозы. Хлынувшие ливни за несколько часов наполнили даже скромные речушки, и Фёдор Кузьмич предложил не рисковать, опасаясь на очередном броде потерять поклажу или лошадь. Папа не хотел задержек, но, сунувшись в ближайшую стремнину
18
[Стремни´на – место бурного и стремительного течения в реке.]
, согласился с егерем. Рисковать было бы глупо.
– В такую погоду дна не видать. В емурину
19
[Емури´на – омут, вымоина на дне реки, крутое углубление дна.]
забредёшь – все ноги кобылке переломаешь. Оно тебе надо? – спросил Фёдор Кузьмич.
– Нет, Кузьмич, не надо, – нехотя ответил папа.
Два дня стояли лагерем, ждали, пока сойдёт паводок.
Баир, ходивший за дровами, принёс из леса чистый сломок оленьего рога. Подарил его сидевшему с мамой Артёму, сказал, что из рога можно выточить неплохой ножик. Артём чуть покривился, вспомнив о спрятанном в рюкзаке настоящем ноже.
– У нас в Шаснур как-то мужики притащили сцепленные рога, – спрятавшись от дождя под тентом, рассказывал погонщик. – Видать, из-за самки сцепились.
– Кто? Мужики? – спросил Тюрин и тут же рассмеялся своей шутке.
– Не, олени, – улыбнувшись, ответил Баир. – Вон Чима тоже видела. – Погонщик с нежностью посмотрел на хлопотавшую у котелков жену. – Да… Сцепились, а разойтись не смогли. Застряли. Наверное, долго топтались, фыркали.
– Олениха небось довольная была, – отозвалась Ринчима. – Вон как за неё танцуют. Прямо-таки насмерть.
– Ну да, – кивнул Баир. – Только потом устала и пошла себе гулять. А когда вернулась, увидела, что женихи лежат без сил. Так и померли.
– Точно, что насмерть, – прошептала мама.
– У наших мужиков была забава на всю ночь. По очереди друг против друга вставали – по двое, трое. И пытались раздёрнуть рога.
– И как?
– Не смогли. Руки ободрали, но без толку. Такие дела. Потом к уазикам привязали и пустили по сторонам, да только переломали. Расцепить их было невозможно.
– Ерунда какая-то, – прошептал Артём. Поглядел на соседний тент, надеясь отыскать там Фёдора Кузьмича, но егеря поблизости не увидел. Пришлось терпеть рассказы Баира. Подаренный им рог Артём тайком выбросил. Идея сделать костяной нож показалась ему глупой.
К обеду следующего дня солнце просушило землю. Реки успокоились после паводкового буйства. Экспедиция продолжилась.
На серой прибрежной гальке встречались кусты жёлтых, будто нарисованных детьми крестовников: оранжевая махровая сердцевина солнышком или даже кокосанкой и дюжина лепестков плоскими лучами. Над крестовниками плавно вились пчёлы.
Долину реки Додот, зажатую между хребтами Большой Саян и Тайга-Ужазы, прошли довольно быстро, несмотря на десятки мелких ручьёв, преграждавших путь.
Близилось окончание маршрута, обозначенного на картах, но какого-то явного оживления в экспедиции не было. Только папа чаще заговаривал о том, что скоро они узнают тайну Корчагина. Артём, все эти дни ехавший рядом с Фёдором Кузьмичом, окончательно убедился, что егерю можно доверять, и подумывал шепнуть ему о спрятанных в рюкзаке приметах. Признался себе, что глупо отказываться от помощи. Без егеря и его сыновей найти дедушкины следы будет трудно.
Солонго по-прежнему пропадала, но быстро возвращалась, о чём-то шепталась с Джамбулом. Преследователи никак не давали о себе знать. Артём уже не боялся их. Знал, что Нагибины защитят экспедицию в случае нападения, верил в меткость их выстрелов.
Ничего нового в дедушкином дневнике папа и мама не отыскали. О брошенном лагере Виктора Каюмовича вообще старались не вспоминать.
Первые дни после страшной находки Артём спал в обнимку с приметами Дёмина. Мама, ночевавшая с ним в одной палатке, вслед за папой сказала, что лучше держать бумаги в рюкзаке.
– Так спокойнее.
Записанный на картах маршрут Гришавина закончился в трёх километрах от невзрачной, заросшей кустами реки Коктюг-Хем. Папа приказал разбить лагерь и готовиться с утра искать дедушкины следы – рассчитывал закончить поиски в два дня, а потом разыграть задуманную сцену. На кратком совещании с мамой и Артёмом решил оставить при себе только Баира и Ринчиму. Собственно, это было неизбежно – едва ли погонщик согласился бы расстаться с конями.
– Нагибиных попросим сопроводить Джамбула и Солонго до Кырена. Только вначале возьму у всех комментарии для статьи. Пригодится. Пусть каждый расскажет о пройденном маршруте. А Баир заменит нам проводника. Он тут неплохо ориентируется, поможет с приметами.
Мама поддержала этот план.
Весь день по округе шли поиски, которые, конечно, ничего не дали. Артём тем временем тайком изучил первую примету и с удивлением заметил, что обозначенная на рисунке гора находится на юге. Идти к ней пришлось бы ровно в том направлении, откуда только что поднялась экспедиция. Это было странно. Артём подумал, что спутал горы, но, взглянув на рисунок ещё раз, убедился, что ошибки нет. Более того, по всем деталям казалось, что примету нарисовали именно отсюда, с места, где остановилась экспедиция.
– Ерунда какая-то…
Артём рассчитывал встать пораньше и забраться на ближайший голец, чтобы оттуда лучше рассмотреть речную долину. Спал он беспокойно. Ворочался, не находя удобного положения. Во сне блуждал по тёмной чащобе. Перепрыгивал через ручейки. Карабкался на скалы. Потом оказался в болоте. Начал вязнуть в трясине. Схватился за берёзку, но тут понял, что это не берёзка, а деревянный прут клетки. Артём во сне закричал от ужаса и проснулся. В полутьме раннего утра увидел, как возле палатки проскочила чья-то тень. Секундное замешательство. Взгляд ещё не окреп после вязкого сна. Артём привстал. Через москитную сетку увидел, что вход в палатку расстёгнут. Подумал, что это вышла мама.