Страница 173 из 180
Глава шестая
Солонго
Фёдор Кузьмич насторожился. Взвёл курок на револьвере. Медленно провёл языком по сухим губам. Прислонился к влажной глыбе, чтобы спрятаться в темноте, и убрал фонарик в карман брюк. Затаившись, прислушался. Ему могло показаться. Нет. Там точно кто-то шёл. Или бежал. И делал это громко, не таясь. Дикари так не бегали. Но если здесь шумели не дикари, то кто? Можно было воспользоваться моментом и выйти им в спину, но Фёдор Кузьмич не хотел рисковать. Решил подождать.
Шум затих. Послышались голоса. Слишком тихо, чтобы разобрать. Потом тишину прорезал вымученный крик. И опять тишина.
Егерь стал медленно продвигаться вперёд. Старался действовать спокойно. Если бы только не зудела рука. «Проклятие…» Ожог потемнел, растрескался. Из трещин сочилась липкая сукровица.
«Газовая гангрена? Но как?! Чёртова инфекция… Так быстро не должно, не может…» Ничего, работая фельдшером в геологических партиях, Фёдор Кузьмич навидался всякого. Он был уверен, что ему не помешает даже гангрена. Главное, не медлить.
Ещё несколько осторожных шагов. Опять голоса – теперь громкие, отчётливые. Егерь улыбнулся. Он узнал говоривших. Удача сама пришла к нему.
– Ты что? – Сергей Николаевич попятился.
Монгол по-прежнему стоял на месте. Держал ружьё наизготовку. По стене, изредка попадая в рассеянный свет, скользила тень. Солонго изменилась. Кажется, вымазала лицо в саже. Вместо старой одежды на ней красовались лоскуты оленьей кожи, но на поясе привычно висела скрученная плеть с коротким деревянным кнутовищем. Сергей Николаевич подумал, что девочку готовили к жертвоприношению. Успели покрыть жертвенными символами или что тут урухи делали, прежде чем убить человека, но в последний момент ей на выручку пришёл отец.
– Послушай, мы даже не знали, где вы… Не знали… Вы попали в плен? – Сергей Николаевич подумал, что монгол винит его в случившемся с Солонго. – Да скажи хоть что-нибудь! Джамбул!
– Это не Джамбул, – промолвил Артём.
Он теперь стоял рядом с Сергеем Николаевичем.
– Что значит
не Джамбул
?
– Твой сын прав, – глухо ответил монгол. – Я не Джамбул.
– Да вы тут спятили, что ли? – Сергей Николаевич выругался. – Давайте без спектаклей. Нам нужно бежать.
– Меня зовут Чартымай.
– Что это значит?
– Это значит, папа, – пояснил Артём, – что твой проводник – урух.
– Но… Постой…
– Более того, он и есть тот саянский охотник, о котором говорил Толжанай.
Сергей Николаевич мотнул головой. Не хотел верить тому, что слышит.
– Саян-мерген, – кивнул Чартымай.
– Но… как? – с горечью прошептала Марина.
Она пряталась за сыном, держалась за его плечи. Измученная, едва стояла на дрожащих коленях.
– Почему ты пустил нас? – насторожённо спросил Артём.
Он не знал, насколько опасен монгол, и хотел разобраться в происходящем.
– Я много раз предлагал вам уйти. Вы сами выбрали свой путь.
– Ты мог нас убить. Но не сделал этого. Почему? – настаивал Артём.
Солонго обогнула беглецов. Словно хищник, кружащий вокруг жертвы, готовящийся к броску.
– Сол, объясни, – не оборачиваясь, попросил Артём. – Что бы ни случилось дальше, мне кажется, мы заслужили объяснения.
В ответ была тишина. Слышалось лишь громкое, беспокойное дыхание папы.
– Мы в вашей власти, – продолжил Артём. – У нас нет оружия, и нам всё равно не уйти. Так хоть объясните.
– Что ты хочешь знать? – промолвил Чартымай.
– Почему? Почему ты не убил нас раньше?
– Саян-мерген ошибся… – тихо, шипя, протянула Солонго.
Артём осторожно приблизился к ней. Мама, лишившись опоры, вздохнула, какое-то время ещё постояла на месте и опустилась на камни.
– Саян-мерген должен искупить ошибку, – всё так же тихо сказала Солонго.
Артём боялся пошевелиться, словно этим мог отпугнуть монголку.
– Когда Чартымая посвятили в Стражи, злой Эрге, сын Олохоя, предрёк ему много страданий. Сказал, что он станет последним. Что других саян-мерген не появится. Эрге давно ушёл в Священную рощу, туда, где ходит только Олохой. Ушёл к Матери. Но его предсказание всегда висело над Чартымаем.
– Он не твой отец? – прошептал Артём. – Тебя украли?
– Моя мать стала женой Чартымая.
Артём кивнул, показав, что понимает эти слова.
– Должен был родиться ол, но родилась кэс. Кэс не могла стать Стражем. Её следовало убить. Чартымай не позволил. Сказал, что других у него не будет. Олохой простил. Чартымай доказал остальным свою силу. Но ошибся. Чужак приблизился к Священной роще. В месяц айкыслай, когда цветёт сарана, он принёс смерть.
– Дедушка… – Артём насторожился. – Ты говоришь про моего дедушку?
– Ворон узнал его планы. Увидел его карты. И сказал Чартымаю.
– Кто… что… О чём ты? Какой ворон? – рассеянно прошептал папа.
– Ворон не ошибся. Знал, что не все следы развеяло. Знал, что придут другие. И пришли вы.
– Ворон… Гускун из Кырена… Участковый! – догадался Артём, вспомнив разговор, подслушанный ночью во дворе дедушкиного дома.
– Да, – Чартымай кивнул. – Он уже ходил по вашим комнатам, искал карту. Но не нашёл. А потом появились вы, и кто-то устроил в доме погром. Кто-то искал, значит, было что искать.
– Дедушка! Что случилось с дедушкой?!
– Виктор Каюмович догадался, что я без всяких карт и рисунков хорошо знаю путь. Сбежал. Сумел запутать следы. Я решил, что он испугался и вернулся в Кырен. Я отправился в село, торопился перехватить карту. Сжечь её вместе с рисунками. Тогда не пришлось бы никого убивать. Эрге говорил, что меня погубит моё сердце. Когда я понял, что твой дедушка меня обманул, было слишком поздно. Я не успел его остановить. Он увидел Священную рощу. Увидел воинов Урух-Далх. Он взял золото. Взял то, что принадлежало Матери.
– Что с ним случилось?! – сжав кулаки, повторил Артём.
– Он ничего не боялся. Пошёл во второй раз. Я ждал. Мы встретились на берегу озера. На берегу Ишхэн-Ехе-Нура. Он почувствовал, что я близко, что я пришёл за ним. Виктор Каюмович разрезал тент. Попытался убежать.
– И ты? Ты его убил?
– Олохой его принял. Как раньше принимал других. Я саян-мерген. Никто не должен знать пути к Священной роще. Но мой прадед ошибся, не заметил беглого преступника.
– Дёмина?..
– И это было началом наших тревог.
– Ну что ж, вашим тревогам пришёл конец! – крикнул папа. – Теперь все знают, как найти вашу Священную рощу!
– Ты можешь жить, – прошептала Солонго в самое ухо Артёму.