Страница 15 из 19
Проснулся от звука открывающейся двери. Они что, специально их не смазывают?! И вновь ощущение прижатого металла к горлу. Из неудобного положения второго я не увидел, а только услышал шаги. Звук шагов дошел до кровати, какая-то возня, а после звук удаляющихся шагов. Когда клинок убрали от горла, то в этот раз я даже фигуры увидеть не успел, только увидел захлопывающуюся дверь, и вновь тишина. Повернув голову к тумбочке, я увидел, что старый поднос с посудой убрали, а новый с едой поставили. Судя по тому, что я вновь проголодался, проспал я немало. Скорее всего, не менее двенадцати часов, а значит, кормят здесь два раза в сутки. Ну что ж, уже неплохо. От голода не помру и лишним жиром не зарасту. А с учетом качества пищи, а оно выше всяких похвал, пребывание здесь будет не столь безрадостным, как казалось в начале. Смертника так кормить не будут.
А потому я с удовольствием покушал, попробовал не без успеха походить по комнате с целью хоть немного размять застоявшиеся мышцы и снова — спать.
А утром или вечером окон нет, и времени суток я не знаю, я даже голову поднимать не стал, процедура с клинком у горла и шаркающими шагами повторилась. Когда дверь закрылась, я приподнялся с кровати, спать совсем не хотелось, голова была ясной, а боль в боку стала более терпимой. К повязке на боку я так и не осмелился лезть, я не врач, единственное знаю, что рана не гноится, неприятного запаха от нее нет, зато чувствуется знакомый запах от самой повязки. Именно так пахло в сенях у бабушки, где она развешивала и сушила лечебные травы. И снова в голове одни только вопросы – к кому я попал!
Пройдемся по пунктам:
Антураж – средневековый. Однако за ним скрыты вполне высокотехнологичные элементы, такие как сенсорные панели, современная и не дешевая, судя по всему, сантехника, ну и, как я предполагаю, микрокамеры в моей камере.
Предпочитают использовать труд людей, а не роботов. Ведь еду могли бы приготовить в синтезаторе, а доставить те же роботы-доставщики.
Ну и последнее, что мне известно и оттого ничего не понятно, — служат моим похитителям не только люди, или, точнее, люди, но сильно измененные. От этих людей тянуло чем-то омерзительным, притом это был не запах. Для меня это было какое-то совсем новое ощущение, рожденное глубоко внутри. Будто все мое естество не хочет контактировать с этими людьми, быть с ними рядом. Первый раз я это ощутил во время боя с той тварью, но в тот момент было не до самоанализа. Зато это чувство наделило в тот момент меня знанием, что передо мной враг. Позволило сбросить весь этот налет цивилизации, в один момент с меня слетели все эти привитые ценности недопустимости насилия, что все нужно решать словом, а защищать меня должны только специальные государственные органы, а сам я ни-ни. В тот момент я почувствовал, что должен действовать без промедления, стрелять на поражение сразу, быть беспощадным к врагу.
Во второй раз я почувствовал ту же неправильность в том, гхм, человеке в черном, что прижимал свой клинок к моему горлу. Следующие два раза, когда он вновь появлялся возле меня, это чувство возвращалось, а последний раз что-то подобное я почувствовал и от человека, что приносил мне еду. Кажется, моя чувствительность к этим неправильным людям возрастает, и я могу их ощущать по тем фибрам, той ауре, что от них идет, даже не видя их.
Что с ними не так?! Может, здесь проводят запрещенные генетические эксперименты, выводят каких-нибудь боевых мутантов, промывают мозги людям, делают из них безвольных марионеток?!
У меня была куча догадок и гипотез, а вот фактов для того, чтобы сделать окончательный вывод, — нет.
Пока я сидел на своей кровати и размышлял, не заметил, как проглотил все блюда, что принесли мне мои тюремщики, и сижу с кружкой, куда было налито красное вино. Я, конечно, не эксперт, и для меня вина делятся на «приятно пить» и «кислая бурда». Так вот, то вино, что приносили мне, было из новой для меня категории – очень хорошее вино, которое не просто приятно пить, а которое просто раскрывается у тебя во рту, заставляя вкусовые рецепторы вопить от восторга, когда великолепное вино одаривает тебя прекрасным послевкусием. А запах от вина просто переносит тебя в фруктовые сады Сицилии. Так, восторгаясь этим вином и от скуки гадая, сколько оно может стоить, я чуть не «проморгал» очередное событие в моей камере. Вновь раздался звук открывающейся двери, и в тот же момент метнулась тень, и у моего горла снова возник нож. А ведь двенадцати часов точно не прошло. В камеру, к моему удивлению, в этот раз вошел человек в сером балахоне не один. С ним был невысокий старик в синих одеяниях до пола. В руках у Серого (буду теперь его так называть) был не поднос с едой, а железный чемоданчик. Положив чемодан на тумбочку, Серый открыл его и отошел. Скосив взгляд, я увидел множество металлических предметов непонятного назначения, а также там были какие-то пузырьки с непонятным содержимым и надписями на неизвестном мне языке. Там же были растолченные травы в прозрачных пакетах, виднелся примус и что-то типа небольшого котелка, только с носиком.
Человек в синем одеянии поднял взгляд на меня и произнес на чистом русском:
- Меня зовут Тутмос, не шевелись.
Затем подошел к чемоданчику, выхватил из него загнутый нож и быстрым движением полоснул им, как мне показалось, по моему торсу снизу вверх. Я замер, не дыша, но прошла секунда, затем другая, а боль так и не приходила. Скосив глаза, увидел, что я цел и невредим, а повязка на груди и боку вскрыта аккуратным разрезом. Старик же хитро посматривал на меня и, как мне показалось, посмеивался под капюшоном.
- Не бойтесь, юноша, никто тебя здесь потрошить не станет, конечно, если вы, молодой человек, проявите благоразумие и не сотворите какую глупость. - проговорил старик тихим вкрадчивым голосом, но было в этом голосе что-то такое, что заставляло его слушать и воспринимать всерьез. Он же тем временем продолжил говорить. - И чтобы уберечь вас заранее от необдуманных действий, скажу – даже не пытайтесь выхватить что-либо из моих инструментов.