Страница 275 из 354
Только вблизи Элина увидела, насколько трудно Рэйшену было сохранять хладнокровие. Слова Тахирджона стали последней каплей. Рэйшен схватил его за волосы и заставил открыть рот, после чего кончиком ножа сделал надрез на языке Тахирджона.
– Если нож отравлен, ты сдохнешь первым, – и Рэйшен сломал клинок.
Кровь хлынула изо рта Тахирджона.
– Придурок! – прохрипел он. – Этот яд не подействует ни на дроу, ни на эльфов, ни на нимф. От него дохнут только слабаки наподобие людишек и гномов…
Рэйшен поволок его к выходу. Тахирджон пытался сопротивляться, скрёб ногами по полу, но тягаться с Рэйшеном в силе не мог. Наёмник здоровенным пинком отправил Тахирджона вслед за сестрой.
– Ты заплатишь за это! – плаксиво и не очень внятно заявил Тахирджон.
Инафай уже стояла на ногах и задиристо заявила Рэйшену:
– Ты не просто заплатишь! Ты станешь моим рабом и будешь выполнять все мои прихоти! Ты ещё будешь умолять меня о милости! И, будь уверен, я её тебе окажу! Запомни, ты будешь моим рабом!
Рэйшен молча сделал несколько шагов к невезучей парочке, и те бросились наутёк от него, забыв о своих угрозах, унижениях и ранах. Когда наёмник удостоверился, что пришлые дебоширы уже далеко, он вернулся в зал. Картина, которая открылась там, испугала Рэйшена. Элина, бледная как полотно, лежала на лавке. По шее и груди струилась кровь, хотя царапина, нанесённая Тахирджоном, была совсем небольшой и уже должна была закрыться. Тати усердно вытирала кровь чистой тряпицей, а Гри и Рицпа уводили потрясённую Поллианну. Рэйшен поискал взглядом сломанный клинок Тахирджона. Кто-то, предусмотрительно завернув лезвие в тряпку, прибрал его с пола и положил на подоконник. Дроу жестом подозвал Эри и попросил мальчика присмотреть за “этим ножичком”. Смышлёный паренек ловко прикрыл подносом свёрток, и скоро все позабыли о нём.
Глава 39
– И чего так суетиться? – спросила Элина, и Рэйшен отметил, что голос её ослабел и улыбка несколько потускнела. – Рэйшен выгнал этих проходимцев. А что до меня, это просто царапина… А почему так темно? Клодия, ты уже закрываешь, да?
Эти слова окончательно напугали публику. Кто-то взвизгнул, а какой-то мужик с окладистой бородой пробасил:
– Видать, кончается… Отравил её всё же нелюдь этот…
– А ну разошлись! – рявкнул взбешённый Рэйшен.
Люди, испуганные, расступились, пропуская его.
– Эли, – мягко произнёс Рэйшен, опускаясь на колени рядом с лавкой, – идём к себе, Клодия и впрямь закрывает.
Элина кивнула и попыталась подняться, но пошатнулась и чуть не рухнула на пол. Клодия безуспешно пыталась выгнать любопытствующих. Рэйшен осторожно поднял Элину на руки. Подол платья стал грязным, а корсаж был весь измазан кровью. Оставшиеся посетители жадно глазели на это зрелище. Рэйшен обернулся к ним лицом и страшным шёпотом произнёс:
– Вон!!!
Эти люди панически боялись набегов дроу из горного клана, но теперь они поняли, что бояться им следовало вот этого парня – рослого, широкоплечего, с тяжеленными кулаками… В один миг зал опустел. Рэйшен, всё так же держа Элину на руках, поднялся в их комнату и бережно уложил женщину на кровать.
– Темнотища-то какая, а ведь ещё не так поздно, – прошептала Элина. – Весна называется… Ни тебе птичек, ни цветов…
В комнату просочились вездесущие Тати и Эри. Эри тащил завёрнутый в тряпку клинок, а Тати предложила с утра позвать лекаря.
– С утра?! – громогласно возмутился Рэйшен. – Лекарь нужен прямо сейчас!
– Сейчас никто не придёт, – виновато проговорила девушка. – Уже весь город знает, что горные дроу явились, все боятся. Никто не рискнёт выйти на улицу…
– Тогда надо вызвать Стражу! Изловить их! Да я сам их поймаю и сдам в каталажку!
– Отложи всё до утра, Рэйшен. Рудный Стан – город тихий и сонный, никого твои беды ночью не волнуют. Вот с утра – пожалуйста…
В ответ Рэйшен разразился бранью. Тати с братом выскочили из комнаты как ошпаренные. Рэйшен бы сам сбегал за Эдилером Кристалфистом, но боялся оставить Элину одну. Хоть царапина на шее больше не кровоточила, женщина по-прежнему была бледна, в глазах всё расплывалось, а голос стал совсем слабым.
Рэйшен развернул сломанный клинок, внимательно осмотрел его, обнюхал и даже лизнул. Проклятый Тахирджон не обманул – лезвие было отравлено. Сам Рэйшен отравы не боялся, дроу были устойчивы к большинству ядов. Однако Элина не была ни дроу, ни эльфом, ни нимфой, и теперь ей предстояло умереть.
– Рэйшен, – прошелестела Элина с кровати, – а мне можно попить?
Дроу подал ей кружку с прохладной водой. Элина принялась жадно глотать воду, стуча зубами по краю кружки и проливая часть питья на себя. Может, стоит отнести саму Элину к лекарям? И пусть только попробуют не открыть дверь – Рэйшен её выбьет!
Глава 40
– Я не умру…
Рэйшен отвлёкся от своих мрачных раздумий.
– Что?
– Думаю, что я не умру, – повторила Элина слабым хриплым голосом. – Этот придурок сказал, что яд не действует… на вас. И эльфов. И нимф.
– Да, и что?
Рэйшен решил, что у Элины окончательно мутится разум от яда.
– На мне Дар Дриады, ты забыл? Он спасёт меня…
Глаза Рэйшена заблестели. А ведь верно! Яд, в общем-то, слабенький, ерунда. Может, и впрямь подарок лесной нимфы спасёт Элине жизнь? А пока следовало сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить состояние раненой. Рэйшен расправил плечи и, выглянув за дверь, гаркнул:
– Воды мне принесите! И сушеной инулы раздобудьте! Прямо сейчас! И мне плевать, что поздно!
Разгневанный дроу выглядел весьма внушительно. Гри вызвался достучаться до какого-нибудь травника. Тони, оставшийся, чтобы досмотреть действо до конца, счел себя обязанным помочь приятелю. Вдвоём они вытребовали в одной из ближайших лавок сушёную инулу и, гордые собой, вручили ароматный мешочек Рэйшену.
До утра Рэйшен вливал в Элину крепко заваренный чай из инулы, надеясь то ли на эту самую инулу, то ли на Дар Дриады… Он слышал, что никто не спит: Клодия расхаживала взад-вперёд, раздражённо покрикивая то на сына, то на дочь, которые болтались, видите ли, под ногами. Взволнованно переговаривались Гри с Поллианной, время от времени вставляла словечко Рицпа…
Под утро Элине полегчало. Её щёки порозовели, дыхание выровнялось.
– Я же тебе сказала, что не умру, – сказала она Рэйшену. – Ты же помнишь, что мне нельзя умирать.
Рэйшен лишь молча кивнул головой, пролив остаток отвара на постель. Его охватило такое чувство лёгкости, казалось, он сейчас взлетит. Элина устало улыбнулась: