Страница 158 из 354
Путники вступили в коллектор. Элина надеялась, что притерпится к запаху, но нет. Женщина, стараясь дышать как можно реже и неглубоко, плелась за дроу, то и дело оскальзываясь на нечистотах. В коллекторе было темно. Дроу прекрасно видел в темноте и шагал вперед, как ни в чём не бывало. Элина тащилась позади, ориентируясь лишь на звук шагов и дыхание своего спутника. "Только бы не упасть! – твердила себе Элина. – Не упасть и не захлебнуться в этом дерьме!" Она искренне завидовала лошадям, которые рысили где-то по дороге, на вольном воздухе.
Но всё рано или поздно заканчивается, закончился и этот путь страданий. Откуда-то спереди потянуло сквознячком. Рэйшен, шагавший впереди, обернулся:
– Эли, чуешь, как посвежело? И посветлело.
В ответ Элина промычала что-то невразумительное. По её мнению, клоака мира находилась именно здесь, причём буквально. Однако вскоре и впрямь стало светлее, можно было даже разглядеть всё то, что налипло на сапоги.
Выход оказался перегорожен деревянной решёткой, омерзительно склизкой. Рэйшен прищурился, оценивая, насколько крепка преграда, а потом попросту вышиб её ногой. Элина вскрикнула от неожиданности, чуть не шлёпнувшись в вонючую грязь. Дроу быстро обернулся, кинув на Элину мимолётный взгляд, усмехнулся и мотнул головой в сторону выхода. Элина собиралась обидеться на него (хоть бы руку протянул, что ли!), но тут же сообразила, что руки-то у него заняты поклажей.
Воздух такого города, как Жадвиль, был не слишком напоён благоуханиями. Однако после сточного коллектора Элине он показался сладким и душистым. Откуда-то тянуло свежим хлебом, жареным мясом… Она чуть не заплакала от счастья, вытащив из носа тампоны и швырнув их на мостовую.
– Радуешься? – понимающе спросил Рэйшен. Дождавшись Элининого кивка, он добавил, – скоро притерпишься и унюхаешь навоз, мокрую псину и скотобойню…
– Скорняков не забудь. Но пока что мы тут самые вонючие, давай-ка двинем в ближайшую мыльню.
– Ближайшая приличная мыльня – в Военной Слободке, – ухмыльнулся Рэйшен.
– Тогда домой.
Идя через город, Элина внимательно приглядывалась к тому, что происходит на улицах. С виду всё было тихо, там и сям вспыхивали необъяснимые ссоры и стычки. Тут же, словно из-под земли, появлялись баронские гвардейцы или Городская стража. При виде их люди кидались врассыпную, запирая двери и окна. Если стражники ещё пытались соблюдать видимость законности (задержанные поспешно совали монеты в их потные ладони), то гвардейцы творили что хотели. Они могли уволочь с собой любого, кто глянул на них косо, врывались в дома, выламывая двери и забирая имущество жителей. Когда из-за одной двери раздался женский визг, Элина дёрнулась в ту сторону, но Рэйшен железной рукой ухватил спутницу за шиворот.
– С ума сошла?! – яростно прошипел он. – Мы так до дома не доберёмся.
– Не могу это видеть, – простонала Элина, но Рэйшен тащил её прочь от крика и гогота. – Как всё это случилось? Нас не было только пару дней, и что?
Это было повсюду. Чем ближе путники подходили к своей Слободке, тем чаще и ожесточённее были стычки между жителями и блюстителями "порядка". Дроу стал всерьёз опасаться, что они не дойдут до Элининого дома, но, к счастью, всё обошлось.
Глава 81
В Слободке воздух просто искрил от напряжения. С виду всё шло как обычно, но вокруг царило ожидание чего-то недоброго.
– Где вы были? – накинулась на своих посетителей хозяйка того самого кабачка, где пару дней назад Элина угощала завтраком генерала Римардо. – Тут такие дела творятся, а ты о мужиках думаешь! И чем от вас обоих разит?
– Ты не поверишь, – ухмыльнулся Рэйшен. – Дерьмом!
Хозяйка задохнулась от такой наглой откровенности, а может, просто от запаха:
– Ты… Ты… Оставьте вещи у меня, вымойтесь сначала, а после я вас накормлю и расскажу, что тут творится.
Рэйшен с облегчением сгрузил поклажу в углу кабачка, и они с Элиной двинулись к мыльням. Держатель мылен, мужчина солидный и надёжный, застыл на месте, увидев посетителей:
– Вы?! Живы!
Рэйшен с Элиной переглянулись.
–– Живы, – сухо ответила Элина. – Нам надо быстро вымыться, а ты прикажи, чтоб кто-нибудь за это время вычистил наши сапоги.
Мыльник кивнул, а Рэйшен ехидно уточнил:
– Этот кто-то должен быть очень, хм, небрезгливым.
После мытья Элина спросила у мыльника:
– Почему ты так удивился нашему появлению?
– Так говорили, что убили тебя, хозяйка.
– Значит, буду долго жить, примета такая! А кто убил-то?
– А кто ж его знает! – развёл руками дородный мыльник. – Капитан сказал только, что Рэйшен искал убивцев, но тоже голову сложил.
– А что ж капитан никого вслед Рэйшену не послал?
– Мож, и послал кого, мне ж не отчитывался.
Вернувшись к сердитой кабатчице, Элина и Рэйшен выслушали сбивчивый гневный рассказ о том, как Квэддо никого не пустил на поиски пропавших, а особо рьяных и дерзких как-то очень быстро схватили гвардейцы барона, избили и уволокли в городскую тюрьму.
– И Квэддо позволил?! – задохнулась от возмущения Элина. – И никто из наших ничего не сделал?!
– Позволил, – зло парировала кабатчица. – А наши… Наши прачки попытались в острог хоть хлеба беднягам передать. Еду у них приняли, да узникам, поговаривают, ничего не передают, всё себе забирают, чтоб их разорвало!
Элина сидела над полной тарелкой, стиснув зубы и задыхаясь от гнева, и к еде не прикасалась. Рэйшен придвинул к ней поближе толстый ломоть хлеба. Сам дроу поглощал еду с завидным аппетитом.
– Ни с чем девки вернулись. И тут же к ним одноглазый побежал. Ну, думали мы, что как обычно, за лаской…
Элина закатила глаза, а Рэйшен с полным ртом фыркнул. Кабатчица продолжила:
– Так вот и нет! Бил Харлен девок без всякой жалости, некоторые по сей день отлёживаются, кое-кто на постирушки и с разбитым лицом ходит.
– Почему они все вместе не дали ему отпор?! – Элину трясло от негодования. – Почему они попросту не ушли, а снова обстирывают тех, кто их предал?!
– Харлену так просто отпор не дашь. Ты не думай, что он старый пропойца, – пояснил Рэйшен. – В рукопашной он очень опасен…
– Да и куда девкам-то уходить? – поддержала кабатчица. – В городе ещё хуже, чем у нас. Неужто ты ничего не видела?
– Видела. Всё, Рэйшен, давай доедай да пойдём прямо к Квэддо.
– Нечего к нему на голодный желудок идти, – Рэйшен отправил в рот очередной кусок. – Пока не поешь, никуда ты не пойдёшь.
Сердитая кабатчица прыснула со смеху, а Элина возмутилась: