Страница 151 из 354
Рэйшен не имел ни малейшего желания видеться с генералом Римардо. Злопамятный дроу ничего ему не забыл и не простил. А сейчас он злился, что Элина любезничала с этим скользким типом. За пазухой у Рэйшена лежали те самые бумаги, которые добыл король воров. Сныст не соизволил встретиться с Рэйшеном (они друг друга терпеть не могли), прислал какого-то мелкого жулика. Рэйшен передал этому кривляющемуся шуту условленную сумму, получил взамен пачку листов и, раздражённый, вернулся в Слободку.
Там ему поведали, злорадно ухмыляясь, что Элина привечала неизвестного мужика, а потом повела этого мужика к капитану. Рэйшен, кипя от злости, потащился туда. Один взгляд в окна – и дроу понял, кто это и зачем он явился. Судя по Элининому лицу, она тоже всё знала.
Рэйшен едва дождался, пока Элина выйдет.
– Что так долго?
– Королевский эмиссар устроил нам допрос с пристрастием, – сердито ответила хозяйка. – А Харлен и Квэддо сидят, глаза вылупили и слюни роняют… "Ах, генерал, мой генерал"!
Рэйшен фыркнул. Его злость улетучилась. Он поволок Элину домой, стремясь избавиться от бумаг. Сама Элина пришла в восторг и немедленно уселась изучать, что и как устроено у барона в доме.
– Слушай, Рэйшен, ты же был в этом особняке, ну, когда Надриэль спасал!
– Ну, был, – Рэйшен насупился, видимо, не желая вспоминать то время.
– Должен же знать…
– Эли, послушай, – перебил её дроу, – я перелез через забор, прокрался в дом, слушая гогот гвардейцев… Мне было не до карт и планов!
Элина согласно кивнула и вновь уставилась в бумаги Сныста, стараясь запечатлеть их в своей памяти. Потом она извлекла на свет толстую книгу, в которую записывала баронские прегрешения. Опомнилась Элина от грызущего чувства голода. Рэйшен зажёг лампу и подсунул Элине плошку с ужином.
– Что ты будешь делать со своей писаниной? – поинтересовался дроу.
– Подарю Рим-Риму, – Элина вновь взялась за перо и чернила. – Поэтому мне надо торопиться, пока он не свалил под крылышко к королю. Всю ночь буду чиркать пером. Кстати, где мои курительные палочки?
– Зачем тебе?
Элина начала злиться:
– Тебя не спросила!
– А ведь это у тебя зависимость, – проницательно заметил Рэйшен. – Хорошо, что я их выкинул…
– Как?! Как это выкинул?! Да когда ж ты успел?
Рэйшен мужественно выдержал шквал негодования.
– Я ж говорю, зависимость. Лучше давай арзы сварим покрепче, а потом я тебе помогу.
Элина сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. "А ведь Рэйшен прав, – подумалось ей. – Я подсела на наркотик, а зло срываю на ни в чём не повинном человеке, то есть дроу". Что ж, отныне – никакой чиазы!
С помощью Рэйшена дело пошло живее. Дроу изумлялся про себя, как Элине удалось собрать столько сведений о злоупотреблениях. На клочках бумаги она фиксировала имена, места и даты. В итоге получилось солидное обвинение. До утра работу закончить не удалось: у Элины пальцы свело судорогой, а у Рэйшена слипались глаза и заплетался язык.
Когда на страницах высохли чернила, Элина решила спрятать книгу с компроматом, но чуть не выронила её из скрюченных пальцев. Рэйшен покачал головой и принялся осторожно разминать Элинины руки. Она замерла. Это было первое прикосновение после долгого перерыва (если не считать, конечно, грубый шварк в кабаке), и оба ощутили, как что-то тонкое и хрупкое возникло между ними, как тогда, в Примежье…
– Помочь тебе спрятать книгу? – спросил Рэйшен, не отпуская Элининой руки.
– Да, помоги половицу поднять, я всё время с ней мучаюсь.
Под половицей хранился мешочек с деньгами и все бумаги, которые Элина считала важными и секретными.
– Квэддо знает о твоём тайнике? Нет?
– Моё доверие к нему не настолько велико, – усмехнулась женщина, – а в последние дни оно вообще ослабло.
– Это из-за генерала, да?
– Квэддо слишком полагается на него. А генерал не на нашей стороне, – сонно ответила Элина, валясь на постель.
– Осталось понять, на чьей же стороне Квэддо, – пробормотал Рэйшен.
Однако Элина его уже не слышала: она заснула, едва коснувшись головой подушки. Рэйшен заботливо укрыл её одеялом и отправился на свой топчан. На сон оставалось совсем немного времени.
Глава 70
Вечером, когда в доме барона Жадвиля всё стихло, в покои графа Фиороса робко постучали. Граф, погружённый в свои мысли, даже не сразу услыхал этот стук.
– К тебе женщина, дар Римардо, – ухмыльнулся Лоркан, который чистил одежду своего хозяина.
– Этот распутник смеет подсылать ко мне каких-то шлюх?! – вскипел генерал.
– А вот и проверим, – Лоркан направился к двери и резко распахнул её.
За дверью стояла баронесса, бледная, испуганная, и теребила свои кружевные манжеты.
– Граф, я прошу прощения… Уже поздно, но мне очень нужно спросить…
Римардо вскочил с дивана, на котором валялся прямо в сапогах.
– Дара Рилинда! – он галантно склонил голову. – Прошу, входи. Я к твоим услугам.
Баронесса робко просеменила внутрь комнаты. Лоркан притворил за ней дверь и вернулся к своим обязанностям. Римардо предложил баронессе стул, а сам уселся напротив.
– К сожалению, дорогая баронесса, не могу угостить тебя ни хорошим вином, ни сладостями…
Бледное лицо баронессы пошло красными пятнами: ей было стыдно за неподобающий приём высоких гостей. Как на грех, она ничего не могла изменить. Её положение в доме было хуже, чем у конкубин[1] её мужа. Графу, конечно, знать об этом не следовало.
– Дара Рилинда, ты хотела что-то сообщить мне? – учтиво осведомился Римардо. – Или, напротив, узнать?
Генерала душила эта неестественная обстановка в доме барона. При дворе, конечно, случалось всякое, но никогда аристократы не бывали так неприветливы и неучтивы с гостями, тем более с доверенным лицом короля. В гостях у кондотьеров Римардо чувствовал себя куда свободнее. Отчего же молчит баронесса? Она наконец собралась с духом:
– Дар Римардо, скажи, а где мой сын? Почему он не вернулся домой вместе с твоим посольством?
Генерал снисходительно улыбнулся. Несчастная Рицпа, обделённая судьбой! Несостоявшаяся любовь, муж – грубое, вечно пьяное животное… Даже имя ей пришлось поменять, когда король пожаловал титул Руфусу. Единственной радостью в жизни этой женщины был её сын.
– Рилинда, юноше этого возраста пристало пожить при дворе, завести полезные знакомства, научиться чему-то новому… Король изволил определить его к таким же, как он, придворным "стажёрам".