Страница 119 из 354
Вайсдорн поднялся с земли, подобрал оба костыля и подал их Акилле. Стоило гному отвернуться, чтобы взять с земли топорик, как Акилла ещё раз подсёк костылём колени противника. Гном рухнул в грязь. Зрители заулюлюкали. Желающие заключили пари ещё в харчевне, и теперь выигравшие радостно подсчитывали полученные монеты. Элина заметила, что Квэддо разжился тремя увесистыми мешочками. Тоже ставил на своего дружка, поганец этакий! А сам вешал Элине лапшу на уши!
– Эй, так было нечестно! – возмущался Вахольдер, стоявший возле Харлена.
Одноглазый лейтенант покровительственно похлопал гнома по плечу:
– Слушай, как там тебя, Вахольдер, тьфу ты, об эти ваши имена язык сломаешь! В бою никто не дерётся честно, а Акилла научит вас, как выжить в любой заварухе!
– Ага, – хмыкнул в бороду Вахольдер, – без глаза и без ноги.
– Да, – согласился Харлен, – я без глаза, он без ноги, но мы выжили в такой сече, что вспомнить страшно. Тогда многие наши ребята в землю легли.
– А что, Харлен, у нас где-то заварушка намечается? – спросил кто-то из зевак.
Харлен ничего не ответил любопытному, только махнул рукой, словно приглашая всех назад, в тепло харчевни.
– Народ пьёт так, будто завтра с утра на тренировку никому не надо, – проворчала Элина.
– Не беспокойся об этом, – ответил ей Квэддо, – ты же им не мама. Завтра Акилла сам с ними разберётся.
Элина махнула на всё рукой, ударившись вместе с гномами в воспоминания о таверне "Весёлый дроу". Каждое слово, каждый образ отдавал горечью потери. Элине пришлось приложить немало усилий, чтобы казаться радостной и беззаботной. В момент, когда женщина была готова уронить голову на руки и разрыдаться, раздался пьяный, но уверенный голос Акиллы:
– Так, всё! Пьянку отставить и по домам! Завтра утром все ко мне заниматься, гномов это тоже касается! И тебя, Полянка!
Сидевшие в харчевне кондотьеры, и молодые, и постарше, недовольно загудели, однако подчинились. Вскоре Военная Слободка затихла.
Глава 21
Гномам подобрали жильё по соседству с Малинкой и Полянкой (а значит, и недалеко от Элины). Сама Элина, вернувшись к себе, развела пожарче огонь в очаге, запалила парочку ламп и принялась разглядывать арбалет. Взводился он просто, вручную, и даже невеликих женских сил на это хватало. Надо бы научиться стрелять из этого чуда оружейного искусства, а то Харлен и так постоянно насмехается, что Элина так и не умеет владеть ножом, хотя постоянно таскает его с собой. Нельзя, чтобы так же получилось с арбалетом. Элина осторожно поставила взведённый арбалет в угол и отправилась спать.
Среди ночи Харлен проснулся и по старой солдатской привычке выбрался на улицу, чтобы помочиться за углом, а заодно немного проветрить голову от вечерней выпивки. Женский крик заставил одноглазого подскочить и облить мочой сапог. Харлен хрипло выругался и принялся торопливо завязывать штаны. Неподалёку хлопнула дверь, заскрипели доски крыльца. Харлен вытер руки о штанины и вгляделся в зимнюю промозглую тьму.
Элина чуть не босиком выскочила на мокрое и скользкое крыльцо, нимало не заботясь о своём здоровье. Воспоминания о Примежье перекочевали в сны. Там, в этих снах, Элина блуждала в дыму, а дорогу ей преграждал баронский прихлебатель Шахлай, и на лице его всегда играла жестокая усмешка.
– Ты чего тут стоишь? – раздался ворчливый голос Харлена. – Давно не болела, что ль? Ещё за тот раз с лекарем не расплатились.
– Ага, самый умный подоспел, – огрызнулась Элина. Её всё ещё потряхивало. – Ты-то что здесь делаешь?
– Да я отлить вышел, – сознался Харлен, взъерошив редкие волосы пятернёй, – а тут ты как заорёшь!
– Штаны хоть не намочил?
– Неа, только сапог.
– Фу-у, – поморщилась Элина, – а я-то хотела пригласить тебя внутрь, у меня новые курительные палочки… Но обоссанных сапог я у себя видеть не желаю!
Харлен зафыркал от сдерживаемого смеха, ничуть не обидевшись.
– Ничего, Эли, сапоги я на крыльце скину!
Уже внутри, пыхая зеленоватым дымом чиазы[1], одноглазый мягко проговорил:
– Эли, ты же понимаешь, что никакой дурман не отгонит твои сны…
Элина молча кивнула.
– Тебе нельзя оставаться одной, – гнул своё Харлен. – Мужика б тебе хорошего.
Договорить он не успел, потому что Элина в ярости вскочила:
– Пошёл вон со своими грязными намёками!
На всякий случай Харлен отодвинулся к выходу вместе со стулом (он увидел рядом с Элиной взведённый арбалет), но тут попытался объяснить свои слова:
– Эли, я же не себя имел в виду!
– Неужели?!
– Небесами клянусь! – Харлен поднял вверх обе руки, и дым от его курительной палочки пополз к самому потолку. – Тебе нужен человек понимающий, образованный, а не солдафон-наёмник. Такой мужчина тебя и развлечёт, и утешит, и…
– И не существует, – отрезала Элина. – Никаких мужиков! Я здесь не для этого!
– Эли, надо, чтобы кто-то отвлекал тебя от тяжёлых мыслей, не давал курить чиазу, поил успокоительным отваром на ночь… Ну, согласись хоть на девушку-компаньонку!
– Я же сказала – не надо, сама справлюсь.
– Эли, ты даже слушать никого не желаешь, а ты хоть видишь, как Квэддо по тебе сохнет?
Определённо, не надо было звать Харлена к себе. Разговор повернул в сторону, которая Элине совсем не нравилась. Следующие слова Харлена не понравились хозяйке ещё больше:
– Ты до сих пор ждёшь, что Рэйшен вернётся? Он ведь дроу, а у них всё не так, как у людей. Я давно знаю Рэйшена, он с юности бабам головы морочил. Те влюбляются, бегают за ним, а наш лихой дроу переспит с ними разок-другой, и всё, прошла любовь…
– Харлен, – перебила Элина, – что ты знаешь об обрядовом плетении волос у дроу?
Одноглазый был несколько сбит с толку.
– Ну, это… Они, если собираются жениться, плетут друг другу какие-то сложные штуки на голове…
Элина кивнула и в подробностях описала ту причёску, которая когда-то так разгневала принцессу Шианнон. Во время этого рассказа глаз Харлена выпучился от изумления, а остаток курительной палочки выпал из руки на пол.
– Никогда бы не подумал, что наш Рэйшен всё-таки решится, – пробормотал Харлен, нагибаясь под стол за окурком. – Не понимаю только, отчего он всё же не возвращается.
– Он ко мне и не вернётся, – подчёркнуто спокойно сказала Элина. – Случилось что-то, что изменило его отношение ко мне.
– И что ты будешь делать?
– Ничего, – пожала плечами Элина. – Буду жить дальше. У меня ведь есть кое-какие планы.