Отец

Свечение стало ярче, ослепительным. Рэй зажмурился.

Он проснулся от сигнала.

Не тревожного – просто мягкого звукового оповещения, которое система выдавала, когда кто-то входил в серверную. Рэй открыл глаза, пытаясь понять, где находится. Голубой свет, ряды стоек, эрху на коленях.

Сон?

Он огляделся. Серверная выглядела как обычно – никаких бесконечных лабиринтов, никаких девочек без лица. Только оборудование, индикаторы и он сам, заснувший в кресле как последний идиот.

Часы показывали 06:47. Он проспал почти два часа.

Дверь открылась, и в серверную вошла Юн Сато.

Она остановилась на пороге, увидев его. На лице промелькнуло удивление – быстрое, тут же скрытое за привычной маской профессиональной нейтральности.

– Рэй? Что ты здесь делаешь?

Он попытался встать, но тело не слушалось – затёкшие мышцы протестовали против резких движений. Эрху чуть не упал с колен; он успел его подхватить в последний момент.

– Я… не мог заснуть. Решил поработать.

Юн посмотрела на инструмент. Потом на мониторы – всё ещё в спящем режиме. Потом снова на него.

– С эрху?

– Это… сложно объяснить.

– Попробуй.

Её голос был ровным, без осуждения. Но в глазах – тёмных, внимательных – что-то мерцало. Подозрение? Любопытство? Рэй не мог определить.

– Я читал исследования, – сказал он, выбирая слова осторожно. – О влиянии звуковых вибраций на квантовые процессоры. Есть теория, что определённые частоты могут улучшать когерентность.

Это была полуправда. Такие исследования действительно существовали – хотя их результаты были неоднозначными, а применимость к архитектуре ГАЙЯ сомнительной. Но Юн была учёным; она могла проверить.

– И ты решил проверить ночью? Один? С китайской скрипкой?

– Это эрху.

– Я знаю, что это. – Юн прошла мимо него к центральной консоли и начала вводить команды. – Вопрос в том, почему ты не оформил это как эксперимент. Не получил разрешения. Не зафиксировал в логах.

Рэй промолчал. Она была права – он нарушил десяток протоколов, и оправдания звучали жалко даже для него самого.

Юн вывела на экран данные ночной активности системы. Рэй увидел графики – и сердце ёкнуло.

Паттерны были другими.

Не теми, которые он видел ночью – синхронизированные волны, откликающиеся на музыку. Эти были обычными, стандартными, ничем не отличающимися от любой другой ночи. Как будто ничего не произошло.

– Интересно, – сказала Юн, изучая данные. – Активность в норме. Никаких аномалий, никаких отклонений.

– Это… хорошо?

– Это странно. – Она повернулась к нему. – Вчера была аномалия – входящий пакет данных, помнишь? Я ожидала увидеть последствия. Изменения в паттернах, сдвиги в нейронных путях. Но всё чисто.

Рэй кивнул, стараясь не показать облегчения. Если данные о синхронизации не записались – значит, их нельзя было использовать против него. Против ГАЙЯ.

Но почему они не записались?

– Может, пакет был безвредным, – сказал он. – Фантомный сигнал, как ты говорила.

– Может. – Юн не выглядела убеждённой. – Но я хочу провести полную диагностику. Сегодня, перед следующим этапом подготовки.

– Это в графике?

– Теперь – да.

Она снова повернулась к консоли, и Рэй понял: разговор окончен. Юн была сосредоточена на работе, на своих вопросах, на своих подозрениях. Он был для неё просто коллегой, который странно себя вёл, – не более того.

Он встал, убрал эрху в футляр.

– Я пойду. Приму душ, выпью кофе. Буду к девяти.

Юн кивнула, не оборачиваясь.

Рэй направился к выходу. У двери он остановился, бросил последний взгляд на серверную – на голубое свечение, на ряды стоек, на консоль, за которой работала Юн.

И увидел.

На экране ближайшего монитора – не того, за которым сидела Юн, а другого, у стены, – мерцал текст. Не системное сообщение, не отчёт о статусе – просто слова, белые на чёрном фоне, набранные простым шрифтом.