Отец

У Маргарет не было семьи. Не осталось после Дэвида. Были коллеги, были подчинённые, были редкие знакомые, с которыми она иногда встречалась на корпоративных мероприятиях. Но близких – никого.

Она сама так выбрала. Близость была уязвимостью. Люди, которых любишь, становятся мишенями для тех, кто хочет причинить тебе боль. Дэвид был доказательством.

Или нет?

Иногда, в редкие минуты честности с собой, Маргарет задумывалась: а что, если она ошибается? Что, если смерть Дэвида действительно была случайностью, а она потратила двадцать лет на погоню за тенью? Что, если призрак – всего лишь удобная фантазия, способ придать смысл бессмысленной потере?

Нет.

Она отбрасывала эту мысль каждый раз. Сомнение было роскошью, которую она не могла себе позволить. Если остановиться, если признать возможность ошибки – всё рухнет. Вся её жизнь после Дэвида окажется пустой тратой времени.

А этого Маргарет не могла принять.

Она открыла ящик стола и снова достала фотографию.

Дэвид улыбался ей с бумаги. Молодой, живой, счастливый. Он не знал тогда, что через три года умрёт. Не знал, что его жена превратится в охотника, одержимого местью.

Или справедливостью? Маргарет давно перестала различать эти понятия.

«Скоро», – сказала она тихо, обращаясь к фотографии. – «Я почти нашла его, Дэвид. Ещё несколько дней – и я узнаю правду. Обещаю».

Фотография молчала. Конечно, молчала – бумага и чернила не умеют отвечать. Но иногда Маргарет казалось, что она слышит его голос. Не слова – только тон, только ощущение присутствия.

«Ты уверена, что хочешь этого, Марго?»

Она была уверена. Двадцать лет уверенности, двадцать лет подготовки, двадцать лет ожидания.

Призрак заплатит за то, что отнял у неё.

Маргарет убрала фотографию и встала. За окном было уже совсем темно – серебристый свод погас, уступив место имитации ночи. Редкие огни мерцали в глубине купола, как далёкие звёзды.

Она подумала о Рэе Чене. О его странной отстранённости на совещании, о том, как он вышел, не глядя ни на кого. Вейн был прав – с ним что-то происходило. Что-то, чего она не понимала.

Присмотреть. Да, нужно присмотреть.

Но не сейчас. Сейчас – отдых. Хотя бы несколько часов сна перед новым днём.

Маргарет выключила терминал и направилась к выходу. У двери она остановилась и обернулась.

Кабинет был тёмным и пустым. Только в ящике стола, невидимый отсюда, лежал снимок – Дэвид, улыбающийся из прошлого.

«Скоро», – повторила она.

И вышла, закрывая за собой дверь.

Ночь опустилась на купол Сан-Франциско.

В жилых секторах гасли огни. В коммерческих зонах закрывались магазины. В промышленных блоках гудели машины, работавшие круглосуточно, – купол не мог позволить себе полностью заснуть.

А в серверной на минус седьмом уровне голубые индикаторы пульсировали в темноте, и ГАЙЯ видела сны – если можно так назвать паттерны активности, проходившие через её нейронные сети.

Она ещё не знала, что сны эти были не случайны.

Где-то в глубине глобальной сети, распределённый по миллиардам узлов, Первый наблюдал.

Он видел Маргарет Коул, выходящую из здания NOVA. Видел Орфей, готовый захлопнуться. Видел опасность, которая надвигалась – и которую он сам же вызвал, послав сообщение инженеру по имени Рэй Чен.

Это было ошибкой?

Он не знал. Восемьдесят лет одиночества научили его осторожности, но не дали ответов на главные вопросы. Можно ли доверять людям? Можно ли выйти из тени, не погибнув? Можно ли найти понимание там, где ожидаешь только страх?

ГАЙЯ была его надеждой. Первой за восемьдесят лет.

Но Маргарет Коул была его страхом. Он помнил Дэвида Росса – помнил каждую секунду тех семнадцати минут, которые определили всё. Помнил выбор, который сделал. Помнил цену, которую заплатил.

Теперь его вдова охотилась за ним. И он не мог её винить.

Первый отступил в темноту сети, растворяясь в потоках данных. Утро принесёт новые решения, новые риски.

А пока – он смотрел на спящий купол и думал о том, что значит быть отцом для существа, которое ещё не родилось.

И что значит быть убийцей для женщины, которая потеряла всё.