Ловчая

Тем более, Сабина и сама считала: они обязаны сообщить в столицу о том, что делается на границе! Рассказать о сожженных деревнях, убитых жителях. О бесчинствах горцев. И о том, что бесчинствами этими руководит один из видных вельмож Гринвальдена. А дальнейшие его планы еще более отвратительны, чем-то, что происходило до нынешнего момента. А еще она была убеждена: уж кто-кто, а Стейн точно справится! Оседлает и покорит ящера, заставит подняться в воздух. Направит, куда нужно.

Казалось, и обстоятельства им благоволят.

Горцы вели себя беспечно. Как и люди барона — их к лагерю подошло десятка три, если не больше. Сабина со Стейном даже ухитрились разжиться одеждой и обувью — их вещи за дни скитаний превратились в лохмотья. Никто внимания не обратил ни на пропажу вещей, ни на то, что часть еды исчезла бесследно.

Ободренные удачей беглецы потеряли осторожность.

Сабина знала, что крыланов — летучих ящеров — держат обычно в специальных крыланниках. Громадных постройках — вроде конюшен, только существенно больше.

Здесь таких не было. Крылатым махинам соорудили загон, а вместо потолка развесили сверху сетку с крупными ячейками, закрепив ее края на вбитых в землю высоких столбах. Чем такая хлипкая преграда останавливала летучих ящеров — разве что Творец ведает. Но те и без привязи вели себя смирно. Даже взгляд поднять от земли не решались.

Охраны рядом поставили немного. Пара часовых с одной стороны, пара — с другой. Вот и вся безопасность.

И двое беглецов, дождавшись самого глухого ночного часа, когда даже эти часовые задремали на своих постах, прокрались в загон. По совести, там и красться было не нужно — просто пролезли под поперечными перекладинами. Людям-то ограда загона помехой не была! Это ящерам проблемно было бы протиснуться что между вертикальными столбами, что меж поперечных жердей.

* * *

— А я бы сняла! — заспорила едва слышным шепотом Сабина. — Посмотри! Они голов не подымают, смотрят себе под лапы.

Стейн досадливо вздохнул.

— Леди. Вы — молодая девушка…

— Слышишь! — возмутилась она, ткнула его кулачком в бок. — Вроде дня четыре про леди не вспоминали, — и угрюмо уставилась ему в лоб — в ответ на такой же угрюмый взгляд. — Мы ж сейчас в одной лодке, — напомнила ему. — Вот оседлаем сейчас какого-нибудь, — она покосилась на ближайшую темную громаду, от которой слышалось сопение, — А она возьмет и не взлетит! Эта сетка выглядит слишком хлипкой, странно, что они не содрали ее.

Стейн засопел — не хуже крылана. Причем не дремлющего, а разозленного. Но ему явно приходили уже похожие мысли. Потому он и колебался.

Полезешь на столбы, начнешь возню с сеткой — можно нашуметь. Оставишь сетку, понадеешься на то, что крылан сам снесет ее своей громадной тушей — и в решающий момент останешься на земле. Тогда все планы тому крылану под хвост! Это даже хуже, чем нашуметь, пытаясь сетку снять.

— И что предлагаешь? — шикнул он с досадой.

— Там наверху крепления, — она нахмурилась. — Лучше всего был бы нож, конечно… но можно попробовать вытянуть эти колья, которыми ее прибили.

— Наверняка сидят намертво! — прихлопнул Стейн. — Погоди, — и вдруг нырнул куда-то наружу, оставив ее среди крылатых ящериц.

— Ты, — писк вышел придушенным — вспомнила вовремя, что орать нельзя.

Сабина замерла, боясь шевельнуться. Старалась даже не дышать — чтоб не доведи Творец, не потревожить чутко спящих монстров.

Холодный ночной воздух сразу показался густым, заледеневшим. Он неохотно проходил в горло, царапал. Девушка съежилась, глядя широко распахнутыми глазами прямо перед собой. Бока ящеров мерно вздымались, звери сопели, то и дело всхрапывая. Совсем как лошади — только ящерицы с крыльями. А пока Стейн был рядом — было совсем не страшно. Теперь же сковало оцепенение.

Веки одного дрогнули, и Сабина зажала себе рот рукой.

Вот откроет сейчас глазищи! Увидит ее и… что сделает здоровенная ящерица, увидев в своем загоне человека? Может даже, и сожрет — Сабина слышала, что эти твари плотоядные. Кормили их сырым мясом.

Тот из ящеров, что лежал ближе, потянул носом. И поток воздуха шевельнул растрепанные волосы.

Колени вдруг стали совсем мягкими. До чего же эти звери огромные! Любой запросто отгрызет ей голову. Или ногу…

Не падать, не падать! — приказала себе мысленно. Позору будет, как Стейн вернется и увидит ее сидящей на коленях. Он же сразу догадается, что она струсила! Нет, нипочем нельзя. Надо держать себя в руках — ей еще на столб лезть. А на размягченных коленях не слишком-то налазаешься.

— Уф! — рядом появился Стейн — внезапно, словно из-под земли выскочил. — Ты как? Прости, оставил тебя тут с этими, не подумал, — он тяжело выдохнул. — Поздно сообразил.

— Быстро ты, — похвалила Сабина.

И сама поняла, как фальшиво прозвучало. Губы занемели, слушались скверно. Но оцепенение понемногу проходило. Увидев нож за его поясом, протянула руку.

— Я сам, — он мотнул головой.

И ловко вскарабкался на перекладину, затем — на следующую. Ближайший крылан открыл глазищи, приподнял башку. Возня под боком определенно его заинтересовала. Сперва — только Сабина торчала рядом, а тут — еще один человек! И чужаков в их парочке монстр распознал безошибочно — в этом девушка была уверена.

«Эй, а мне что, опять оставаться тут на земле с этими⁈ — хотела она заорать. — Вернись!»

Орать нельзя — услышат. И глупо. Ноги по-прежнему тряслись, куда ей лазать по столбам? Не сможет, даже на нижнюю перекладину не заберется. А Стейн — ловкий парень, он ведь стражник. Он обязан уметь карабкаться и на деревья, и на отвесные стены, и на скалы.

Сабина перевела взгляд на ящера. Если тот попытается схватить Стейна — надо окликнуть, предупредить. Надо следить за зверем.

Она, стараясь не обращать внимания на колотящееся сердце, уставилась прямо в глаза твари. Та уставилась в ответ — немигающие глазищи размером с обеденную тарелку.

Сабина безотчетно переместилась — так, чтоб оказаться между здоровенной башкой и столбом, к верхушке которого карабкался Стейн. Мысленно рассмеялась сама над собой, сообразив: пытается заслонить собой стражника! То-то надежная преграда из тощей беспомощной девицы.

Впрочем, крылан пока что не выглядит враждебным. Скорее, слегка любопытствующим — но сонным.

Сабина бросила быстрый-быстрый взгляд себе за плечо. Стейн почти добрался до верхушки столба. Когда глянула на крылана — тот глядел ровно туда же, куда и она только что. Вот пакость чешуйчатая!