Страница 8 из 11
Рури спустилась по лестнице на первый этаж и тщательно умыла лицо, а затем стерла влагу перекинутым через плечо полотенцем. Тут же со всех сторон от слуг и молоденьких учениц посыпалось: «Доброе утро, ойран! Как приятно видеть, что вы поутру всегда такая растрепа!» Девушка отделалась самым простым: «Доброе, доброе» – и вскоре поплелась обратно к себе.
Она намочила в деревянном блюдце размочаленный ивовый прутик и, по-прежнему не до конца проснувшись, принялась чистить зубы, как вдруг ее окликнули из коридора:
– Это я, Дзёкити. Разрешите войти?
– А, Дщё! Милошти прошу, – промычала девушка, не вынимая щетку изо рта, и в комнату шагнул молодой человек с полным инструментарием парикмахера.
Именно на этого слугу опиралась во время выхода Рури. Стройный, высокий, пленительно красивый – просто-таки настоящий герой-любовник с театральных подмостков. Взгляд миндалевидных глаз скользнул по гнезду на голове девушки, но без упрека, а затем молодой человек присел у туалетного столика и разложил на татами инструменты.
Прополоскав рот, присоединилась к нему и хозяйка покоев.
– Что пожелаете сегодня? – спросил Дзёкити, привычным движением пропуская сквозь торчащие во все стороны пряди гребень. С каждым движением к волосам возвращался лоск.
– Пожалуй… тэндзин[29], – дала ему задание Рури, а сама принялась пудрить лицо и шею.
Ее кожа и без белил отличалась жемчужной красотой, но хозяин публичного дома Кобэй любил повторять, что мужчин сводит с ума запах пудры, ненавязчиво намекая, что краситься все равно надо.
– Сегодня у меня свидание с господином Нидзо, а он очень любит тэндзин попышнее.
Она имела в виду молодого наследника лесосклада из Фукагавы. Он умел сорить деньгами и не скупился ни на слуг веселого дома, ни на балагуров, ни на музыкантов с поварами. Разумеется, и ту, что дарила ему ночь блаженства, молодой человек осыпал золотом.
– Нет, ойран, сегодня вы не работаете, – вдруг огорошил ее Дзёкити, напомаживая роскошные черные волосы.
– Как?
Рури тут же прекратила белиться, нахмурилась и обернулась на парикмахера. Тот вежливо попросил ее не дергаться и с бесстрастным видом повернул голову девушки обратно к зеркалу.
– Ай! Молодой господин Нидзо уже давно порывается передать мне какое-то чудесное древесное благовоние, но много дней подряд никак не мог ко мне попасть из-за других любезных господ. Я даже по письму почувствовала, как он счастлив, что сегодня мы наконец встретимся.
Нидзо прославился как ветреник, умевший красиво прогулять кругленькую сумму на любые развлечения, которые мог найти в Эдо, но с тех пор, как повстречал в «Куроба-я» Рури, влюбился с первого взгляда и посвятил себя исключительно ей. Вот только куртизанки ее класса не принимали больше одного клиента за ночь, и, чтобы увидеться с ней, требовалось неистощимое терпение и не меньшее влияние. Нидзо, пусть и опытный повеса, все же заметно уступал бывалым клиентам, и Рури нещадно отодвигала свидания с ним на потом.
– Даже обидно за бедняжку. Я думаю, он со вчерашнего вечера как на иголках и не сомкнул ночью глаз.
– Сегодня у вас заказ другого рода, – коротко объяснил Дзёкити, ни на миг не отрываясь от работы.
Девушка бросила на собеседника взгляд через отражение в зеркале, но быстро отвела и принялась увлеченно белить грудь. На ее лице застыло недовольство, и она заговорила еще тише прежнего:
– Вот это да, какие неожиданные новости… Раньше надо предупреждать. Конечно, этому молодчику двадцать два, выносливости в постели ему не занимать, и болтать потом приходится тоже долго – я от таких гостей устаю, но ведь теперь придется составлять письмо с извинениями!
– Я лишь передаю слова хозяйки. Нам с Гондзо тоже сообщили только что, и мы ломаем головы, кому перепоручить сегодняшние дела.
В голосе Дзёкити чувствовалось легкое раздражение, хотя по невозмутимому лицу не пробежало ни тени.
– Ого, и у тебя, выходит, сплошные хлопоты. – Рури перестала хмуриться и тяжко вздохнула. – Значит, необязательно тэндзин. Давай тогда татэ-хёго[30], и шпилек поменьше. Неохота тяжести на голове таскать.
– Хорошо. Подробности хозяйка сообщит сама ближе к вечеру.
С этими словами Дзёкити проворно собрал волосы подопечной в прическу.
– Она хоть сказала, куда нам?
– Только в целом. За мост Адзума, куда-то в Осиагэ.
Рури просветлела:
– Да это же совсем недалеко! Если пораньше закончим, можно будет выпить с Цуюхой и всей честной компанией!
Досаду как рукой сняло, и теперь Рури чуть не напевала. Из-за ее спины раздался голос:
– Что выпить? Саке Абурабо?
Тот, кто задал вопрос, грациозно проплыл из спальни в гостиную, где парикмахер причесывал куртизанку.
– Эн! Ты что, опять спишь?
Черепаховая питомица сладко зевнула и ответила отражению девушки:
– О-Сэи не напраслину порет, работа у нас такая, вот я и выполняю свой долг.
– Ни стыда ни совести. Обычные животные, услышав о выпивке, не просыпаются, – насмешливо упрекнула ее Рури, при этом ни капли не смущенная кошачьей болтовней.
Дзёкити, верный себе, тоже не дрогнул и молча выполнял свою работу.
– И вообще, дорогуша, за чей счет пир? За мой!
– Я с большой отрадой наведаюсь за Цуюхой и ее друзьями, – все так же довольно промурчала кошка, а Рури с сомнением ответила:
– Кажется, я ясно сказала: «Если закончим пораньше». То есть если вернусь до того, как заведение закроется.
– Я понимаю. Пока не воротишься, буду терпеливо ждать. И скажу Абурабо, чтобы прихватил лучшего саке!
Эти слова немного смягчили Рури.
– Главное, что понимаешь. Хотя я и сама только рада поскорее расправиться с хлопотами.
– Готово, ойран, – тихо объявил Дзёкити, который за это время не проронил ни слова.
В волосы цвета воронова крыла, собранные теперь в пучок татэ-хёго, он вставил четыре гребня из черного дерева. Сбоку скромно сверкала шпилька с нанизанной на нее круглой нефритовой бусиной и еще одна – двойная, веерообразная, инкрустированная перламутром.
– Дзё, ты настоящий мастер. И так быстро все делаешь! Уверена, умелец вроде тебя без работы не останется, даже если «Куроба-я» когда-нибудь не станет. А еще ты не просто умелец, но и красавец, – заключила она с многозначительной улыбкой.
Обычно публичный дом вызывал для своих работниц парикмахера, который по очереди наводил красоту на голове каждой из них, но Рури так нравились ловкие пальцы Дзёкити, что она сделала его собственным мастером.