Страница 76 из 85
Глава 28
Я отключила телефон на целый месяц. Завела себе новый, личный, и номер дала только самым-самым близким: Амиру, бабушке, Ксюше и Вике.
Отпуск на море стал настоящим блаженством. Никакой работы, только тёплый песок под ногами. Мы загорали, купались, занимались любовью — и так по кругу.
Я точно знаю, что рай на земле существует, и я была там целый месяц. Моя первая в жизни поездка заграницу.
А потом мы вернулись…
Прилетели на пару дней раньше, никому не сказав. Провели ночь в дорогущем отеле, а на утро Амир повез меня к бабушке. Я сама очень хотела увидеть родных. Так сильно по ним соскучилась!
— Ты ничего не сказал, что думаешь о моей будущей работе.
Вот, правда. Ни слова за целый месяц.
— Это плохо?
— Скорее, странно, — я бросаю на него взгляд. — Ты же вроде сам меня пугал тем, что выхода нет…
— Варь, когда я в прошлый раз начал этот разговор, ты сбежала.
И правда…
То есть, это он так осторожничает? Боится меня спугнуть?
— Ну… — начинаю я и отворачиваюсь к окну. — А что ты думаешь?
Амир тяжело вздыхает, его рука нежно скользит по моему бедру, поглаживая.
— Ты умная, работящая. С цифрами дружишь. Схемы, счета, отчёты — это прям твоя тема. Я наблюдал за тобой, когда работаешь. Глаза аж горят. Видно, что нравится, — с улыбкой произносит он. — Но последнее слово за тобой, Варь. Скажешь, что не хочешь быть Банкиром — мы что-нибудь придумаем. Я не собираюсь заставлять тебя работать. Мне жена нужнее бухгалтера.
Он плавно перестраивается из ряда в ряд, словно скользя по асфальту. Рука уверенно ложится на рычаг, и с лёгким щелчком включается следующая передача.
Машина набирает ход, ускоряясь для обгона, а затем так же неторопливо сбавляет скорость. В его движениях чувствуется вальяжность, спокойная уверенность.
Завороженно наблюдаю за его руками — они словно живут своей жизнью, точно и без суеты выполняя каждое действие.
— Я не хочу быть трудоголиком, как мой отец, — говорю, спустя паузы в несколько минут.
— Тогда не набирай столько клиентов, — спокойно замечает Амир. — Если подумать, ты вообще можешь не работать. Я в состоянии нас обеспечить.
«Да я вроде тоже не бедная…»
Внедорожник останавливается, съехав с асфальта на грунтовую полосу. Именно здесь, у самой кромки леса, и должна меня забрать бабушка. Отправить геолокацию своего охотничьего домика с кнопочного телефона она физически не могла, а объяснить по телефону, как до неё добраться до её охотничьего домика — задача невыполнимая.
Взглянув на циферблат, я убеждаюсь, что время почти подошло. И точно, вдалеке показывается знакомый силуэт её старенького фольксвагена. Он останавливается чуть поодаль, и из него выходит бабушка, приветливо махая нам рукой.
Я выхожу из салона, на губах играет улыбка.
Амир следует за мной, открывает багажник, где лежат мои сумки, но вместо того, чтобы их достать, вдруг крепко обнимает меня.
Его объятия такие сильные, что я едва могу сделать вдох. Он утыкается носом в мои волосы, словно пытаясь запомнить мой запах.
— Может, я с тобой поеду? — в сотый раз предлагает он. — Не хочу тебя отпускать.
Его руки стискивают меня ещё сильнее.
— Всего одна ночь, — напоминаю. — Мы с тобой целый месяц вдвоём провели.
Он слегка отстраняется, его взгляд проникает в самую душу.
Что-то в мужчине настораживает, но я не могу понять, что именно.
И вдруг меня осеняет:
— Ты думаешь, я хочу сбежать?
Амир мрачнеет. Его лицо становится каменным, словно вырезанным из мрамора. Взгляд жёсткий, глаза темнее на тон, и в них читается что-то тревожное.
Он молчит, и я воспринимаю это как «да».
— Варь, зачем тебе сумки с деньгами? — его голос хриплый, почти надломленный.
— Для родных, — отвечаю я, улыбаясь. — Я завтра вернусь, обещаю.
Я привстаю на цыпочки, сокращая расстояние между нами, и накрываю его губы своими.
Это нежный, трепетный поцелуй. Попытка развеять его сомнения, сказать без слов, что всё хорошо.
— Заберёшь меня завтра? — шепчу я, едва отрываясь от его губ. — Здесь. В двенадцать.
У меня такое чувство, будто он вообще не моргает. Так пристально смотрит…
— Ну, если ты занят будешь, пришли Ивана…
— Сам приеду, — рвано выдыхает муж, как будто сдаваясь.
Он отстраняется и начинает вытаскивать сумки. Провожает до бабушкиной машины. Аккуратно ставит сумки на задние сиденья.
Амир впивается в мои губы страстным поцелуем. Долгим, тягучим, таким, словно он отчаянно не хочет отпускать. Я чувствую, как он намеренно тянет время, словно пытается запомнить вкус моих губ, запах моей кожи. Мир вокруг сужается до этого поцелуя, до его тепла, до его отчаянной нежности.
Вдруг, словно гром среди ясного неба, из-за спины раздаётся голос бабушки:
— Так, голубки, — говорит она нарочито строго. — Если мы через полчаса не приедем, Ксюша в истерике биться будет. Она одна в лесу осталась, если что.
Мы неохотно отрываемся друг от друга.
— До завтра.
Я чмокаю его в немного колючую щеку и сажусь в машину бабушки. Пристёгиваюсь и продолжаю смотреть на мужа, пока он не пропадает из поля зрения.
Да, это первая ночь после свадьбы, которую мы проведем не вместе. Но это же не повод для трагедии.
— Как у вас дела, Варюш?
Бабуля бросает быстрый взгляд в мою сторону. Машина трясётся, подпрыгивает на кочках.
Ох уж это бездрожье…
Я уже успела отвыкнуть от него!
— С долгами рассчиталась. Старого козла посадила, — отчитываюсь я. — На море съездила.
— Я про вас с мужем спрашивала, — уточняет она, улыбаясь. — Не обижает тебя?
— Нет, он… изменился, что ли. Так старается…
Чувствую, как в груди ощутимо теплеет.
— Ну, дай Бог, чтобы всё было хорошо.
Машина останавливается у небольшого, почти незаметного деревянного домика, затерянного в густой зелени. Едва я успеваю открыть дверцу, как дверь распахивается и к нам выскакивает Ксюша. Сестра, словно вихрь, налетает на меня с объятиями.
— Варька!
— Я тоже по тебе соскучилась, — сиплю я, чувствуя, как сдавливает грудь. — Ты меня задушишь…
— Прости, — она отпускает меня, но тут же берёт за руку и тянет к домику. — Пойдём, я покажу тебе всё.
Внутри оказывается на удивление уютно. Печка, оленьи рога на стене, ковер с витиеватым узором, большая кровать, крохотная кухонька, стол и пара стульев — всё просто, но с душой. Заглянув в соседнюю комнату, я вижу, что и там всё обжито. Даже откуда-то мольберт стоит.