Страница 2 из 85
Первая мысль — проигнорировать. Но если я буду всячески его сторониться, это покажет мою слабость перед ним.
— С его семьёй. Да.
Бурхан неожиданно делает шаг ко мне, берёт за руку и слегка поднимает её. Я ощущаю его прикосновение, и в этот момент всё вокруг словно замирает. Он тяжело дышит, внимательно разглядывая мой безымянный палец.
— Кольца нет, — констатирует Амир низким голосом, и я забираю свою руку.
— А ты думаешь я из окна прыгнула сразу под венец? — поражённо качаю головой, смотря прямо в его глаза. — Какого ты обо мне мнения вообще?
— Ты хотела замуж…
— И? — грубо перебиваю я, не дослушав его. — Мне, по-твоему, плевать за кого выходить?
Бурхан стоит передо мной, возвышаясь, как скала. Прищуривается, смотря на меня сверху вниз, словно оценивая.
— Нет.
Тихо ухмыльнувшись, с ноткой грусти, я отворачиваюсь и возвращаюсь к сестре. Стою рядом с ней и дальше терпеливо слушаю лицемерные соболезнования, которые сыплются со всех сторон.
Ксюша рыдает, а я… не могу. Просто не могу. Слёз нет. Они закончились. За прошедшие два дня я выплакала всё до последней капли, вгрызаясь зубами в подушку, чтобы не разбудить семью Кузьминых.
Мамы давно нет. Отца, какого никакого, теперь тоже не стало. Я круглая сирота. Слова звучат как приговор, эхом отдаются в пустой голове. Ноги становятся как будто ватными, и я присаживаюсь на диван.
Чувствую на себе взгляды всех бандитов, но встречаюсь глазами я почему-то именно с Амиром. Снова. А через пару секунд переключаю внимание на столик перед собой.
Сижу, уставившись в пустоту. Не двигаюсь. Изредка моргаю.
Сочувствующие начинают потихоньку рассасываются, и мне, наверное, тоже пора. Я кладу руку на подлокотник, намереваясь встать, как на моё плечо опускается тяжёлая рука и усаживает обратно.
В душе сразу зарождается нехорошее предчувствие.
— Останься, пожалуйста, — раздаётся над ухом голос Марка.
— Зачем?
Я скинул чужую руку со своего плеча, чувствуя раздражение. Почему меня сегодня все трогают и останавливают⁈
— С минуты на минуту приедет нотариус для оглашения завещания, — спрашивает Александр. — Тебе разве не интересно?
Завещание? Сейчас???
Цинично до зубного скрежета. Где хоть капля уважения к памяти усопшего? Где элементарная человечность?
— Нет, — отвечаю резко. — Если Крылов что-то оставил мне — я не приму.
— Палыч официально заявил, что ты наследница его места, — натянуто произносит Амир. — Он подготовил тебя.
— Не скромничай. Всю основную работу сделал ты, — хищная улыбка касается моих губ. — Если вы так переживаете за бизнес отца — забирайте. Мне он не нужен.
— Без мозгов твоего отца он ничего не стоит. Ты же знаешь.
Конечно, знаю. Компании пустые. Это лишь промежуточные точки для денег. Сами по себе они не работают и ничего не стоят.
— Неужели нельзя было позже завещание прочитать? — бросает тихо и чуточку раздражённо Ксюша.
Она на секунду прикрывает меня от мужчин и плюхается на диван рядом. А следом за ней, по другую сторону от сестры, присаживается её мать.
— Это желание самого наследодателя.
Мы синхронно поворачиваем голову в сторону говорившего. Взглядом провожаем седовласого мужчину в костюме от двери до любимого кресла отца, которое сегодня, словно в знак уважения, оставалось нетронутым.
— У Банкира в наследниках четыре женщины… — улавливаю краем уха голос Марата. — Бабье царство прям.
— Всего две, — с улыбкой поправляет его нотариус.
Ксюша, сидящая бок о бок со мной, испуганно, вздрагивает, когда её мать подскакивает на месте.
— Как это две? Кого он не включил в завещание???
Низкая вибрация мужского разговора разгоняет кровь по венам. Я закидываю ногу на ногу, переплетаю пальцы на колене, стараясь удержать ускользающее спокойствие.
— Может, начнём, и вы сами всё узнаете? — нотариус открывает чёрную папку и, дождавшись тишины, начинает зачитывать. Моё сердце стремительно проваливается вниз. — Я, Крылов Павел Павлович, настоящим завещанием делаю следующее распоряжение. Принадлежащий мне на праве собственности дом, я завещаю моей жене — Инне Андреевне Крыловой…
Я волнуюсь, ловлю слухом только важную информацию.
— Денежный вклад с причитающимися процентами и компенсациями, я завещаю моей дочери — Ксении Павловне Крыловой…
Название банка. Номер счёта. А потом… в мозг особенно остро врезаются слова:
— Текст завещания записан нотариусом с моих слов, и до его подписания прочитан мною лично в присутствии нотариуса. Данное завещание составлено в двух экземплярах и каждый из экземпляров подписан лично завещателем.
Нотариус демонстративно захлопывает папку, ставя жирную, окончательную точку в этом деле. В зале воцаряется тишина. Я слышу только своё дыхание — рваное, немного взволнованное, выдающее внутреннее напряжение. И… улыбаюсь уголком губ.
Всё-таки не включил. Не увидел меня в списке наследниц. Твоя воля, папа. Пусть будет так.
И знаешь, я могу только «спасибо» сказать. Спасибо за образование, которое ты мне дал. Спасибо за то, что научил быть сильной, даже когда казалось, что сил больше нет. Спасибо за то, что показал, как выживать в этом мире, где никто никому ничего не должен.
И отдельное «спасибо» за то, что сделал меня независимой. Ни от кого и ни от чего. В этом ты преуспел.
— И всё? А как же его мать? А эта его… — тихо пыхтит мачеха, поглядывая в мою сторону. — Дочь.
— В завещании указаны только две наследницы. Вы и Ксения, — терпеливо поясняет нотариус. — Больше он никого не упоминал.
— Х-хорошо. Тогда где всё остальное? Где дом в Испании? Где вилла на островах? — у жены Крылова начинается самая настоящая истерика. — А его бизнес? У него же больше пятнадцати компаний! Благотворительные фонды! Акции! Где это всё???
— Не могу знать.
Оглядываю бандитов, которые просили меня задержаться. Сталкиваюсь с их непонимающими, растерянными взглядами, которые полны вопросов, и развожу руками. Мол, тут уже ничего не поделаешь.
— То есть вы хотите сказать, что мне достался только этот чёртов дом⁈ Это шутка такая???
— А тебе всё мало, я посмотрю, — едко бросает бабушка. — Ты и на этот дом не заработала.
— Дайте посмотреть, — Александр, уверенно забирая папку из рук нотариуса и вчитывается в документы. За его плечами собирается группа мужчин, которые с недоверием переглядываются между собой.
— Я — законная супруга Крылова! — вдруг рявкает Инна Андреевна.