Страница 35 из 47
Глава 17
Дождь барабанил по крыше. Запах зелени и влажной почвы прохладой кружил по комнате. Людмиле хотелось укутаться в пуховое одеяло и отречься от дел, которыми предстояло заняться. С грустью она заметила, что сообщений от Ильи нет. Известие от тёти о «выписке через три дня» взбодрило. Люся заметалась по дому впопыхах, сварила себе кофе. Катюша в дождевике и забавных резиновых сапогах даже в непогоду хозяйничала во дворе. Девочка же ещё, а ответственности в ней столько, что некоторым взрослым неплохо было бы с неё пример брать. Наградив помощницу премиальными за добросовестное отношение к работе, Людмила проводила её домой.
До обеда они с Толиком и Саней выбирали отделочные материалы и сантехнику, пока Иван занимался стройкой. Друзья заверили, что успеют завершить к возвращению тёти свою работу, это порадовало. Суета отвлекала от тоски по фермеру, Люся старалась убедить себя, знала же изначально: флирт с фермером ‒ лишь короткий роман, чтобы развеяться и получить удовольствие.
Ливень упрямо спорил с попытками забыть о знакомстве, оставляя причудливые тонкие дорожки на стекле такси. Дождь напоминал ей о вечере, когда она впервые села в машину Ильи. Не думала она, что ей свойственны романтизм и сентиментальность, так долго их выжимала из себя до последней капли, чтобы превратиться в железную леди. Сама не заметила в раздумьях по дороге домой, как палец её нарисовал на стекле сердечко. Не из гордости не писала она ему, а потому что даже если сейчас они помирятся, это никак не повлияет на неизбежность предстоящего расставания. «Лучше прожить сразу, чтобы потом не было мучительно больно». Когда-то она услышала на вебинаре по психологии, что такое поведение характерно для девочек, выросших без отца. Если бросил в детстве папа, то надо уходить первой, чтобы не успел опередить партнёр, мол, так страданий меньше. С глаз долой ‒ из сердца вон.
Она готовила обед, когда в дом явился незваный гость. Терентьев, пошатываясь, зашёл на кухню, положив на стол свою форменную фуражку.
– Людмила, добрый день. Я к вам побеседовать. ― Не спросив разрешения, мужчина сел.
– Привет, Саш. Ты чего так официально? Чай будешь?
– Спасибо, нет. Присядь рядом, я ненадолго. ― Он нервно застучал пальцами по своей папке. ― Давай вопрос мирно решим, чтобы осталось между нами. Мне звоночек поступил от бдительных граждан, что ведёшь ты себя аморально и своим распутным образом жизни негативно влияешь на неокрепшие умы деревенской молодежи.
– Бдительные граждане, это Аня, что ли?
– Люсь, какая разница кто именно? Я когда тебя в отделе увидел, сердце ёкнуло: «вернулась девочка, которую когда-то я любил». А как узнал, какой ты стала, так мне с тобой даже за одним столом сидеть неприятно, но служба обязывает.
Людмила смотрела на него и пыталась понять: зачем она всё это время позволяет к себе такое отношение? Ради чего она терпит? Ради тёти? Она ей не запретила на место ставить обидчиков. Терентьев кашлянул в кулак, собираясь с духом.
– Ты, Людмила, завязывай с распутством своим, мы, деревенские, ‒ люди порядочные, ― осмелел он, не встретив сопротивления.
– Сань, а ты с чего это мужика рядом со мной включаешь?
– Я по-дружески пришёл поговорить. Пока по-дружески, но долго сдерживать негодование общественности не смогу. Ты что думаешь, ты фермеру этому нужна, что ли? Люсь, старая ты для него. Всё, молодость прошла. Теперь надо выбирать себе мужчин по возрасту.
Людмила встала, повернулась к плите, взяла кастрюлю, в которой уже успел остыть бульон из потрохов для Дружка. Шагнула к столу и с улыбкой ловким движением рук опрокинула содержимое на гостя. Он вскочил, ошеломлённо скидывая с себя печень, сердечки и пупки. Люська насадила ему сверху на макушку фуражку.
– Тебя проводить или сам дорогу найдёшь?
Терентьев попытался замахнуться на неё, но алабай, сидевший на пороге, рванул за рукав его так, что тот с перепуга отшатнулся, вцепившись в кобуру.
– Это нападение при исполнении, ― грозился он. ― Я посажу тебя за оскорбление сотрудника полиции.
На шум сбежались Толик и Санька, оттаскивая Терентьева в сторону.
– И вы тут! Предатели! Любовницу свою прикрываете. Я вам жизни не дам.
– Саш, иди домой. Пьяный же, ― успокаивал его Анатолий. ― Сейчас любое разбирательство, ты выпивший в рабочее время, тебя уволят.
Дружок рычал и лаял, а Люся смотрела на происходящее, всё ещё пытаясь прийти в себя от мерзких обвинений. Бравого правдоруба выпроводить удалось мужчинам быстро. Гадкое послевкусие от его визита убрать было не так легко, как смыть бульон с пола.
Людмила сидела на кровати в комнате и рыдала, от обиды, боли и несправедливости. Столько грязи она в свой адрес никогда раньше не слышала. Вдруг по подоконнику раздался скрежет. Она повернулась к окну, на неё уставился рыжий петух. Помахал крыльями, прочистил горло. Люся его прерывать не стала, любуясь реваншем краснопёрого после долгого заточения. Племенной заорал, и от его пения она рассмеялась. Весь абсурд, который сжался комом внутри, стал для неё неважным и глупым. Не просто же так в старых преданьях от пения петухов на рассвете нечисть разбегалась. Рыжий разбудил её от сна, в который так старательно пытались погрузить те, кто ненавидит её. Если Илья отпустил его, то вывода два: либо он злился на Люсю, либо хотел о себе напомнить. Мысль о том, что появление петуха неслучайно, утешила её.
Людмила умылась, привела себя в порядок и заглянула в пристройку к мужчинам:
– Обед скоро. Простите, что так вышло.
– Не переживай, дело житейское, ― бодро ответил Саня.
– У вас потом проблем не будет?
– Проспится, забудет. Не впервой ему дебоши устраивать.
– Надеюсь на то. Спасибо вам!
– Обращайся, ― кивнул в ответ Санёк.
– Предупреждал же, ― проворчал Толик.