Репродуктор(ы)

Аля

Проверка

В первый день Аля отправилась к Репродуктору пораньше. Хотелось изучить дорогу и разведать полезные «достопримечательности» поблизости от работы: магазины, троллейбусные остановки, узнать, как устроен местный распределитель.

Сначала Аля прошлась по Академика Нестерова, потом по Кораблестроителей, а затем и по Симоновича, обойдя практически весь район. Оказалось, что всего в одном квартале от ЦРУ есть сносный гастроном, а в пяти минутах ходьбы всё еще работает бывшая заводская столовая ремонтно-механического. Аля заглянула внутрь – и с удивлением обнаружила, что за последние девять лет в столовой ничего не изменилось.

Когда она еще училась в школе, отец приводил ее сюда на обед – без десяти час. Точнее, это он подходил без десяти, а Аля – чуть раньше: подняться на второй этаж, занять очередь и взять из большущей стопки два пластиковых подноса с будто бы надкусанными краями. Потом появлялся папа, и Аля сначала бегала высматривать, что́ сегодня дают, а потом протягивала ладонь за отцовскими талонами – ей нужно было спуститься на первый, назвать тетке на кассе номера блюд и их отоварить. Еду выдавали только по пробитому чеку.

Уже нет и Алиной школы, и папы, а здесь, в столовой «Заря», всё те же рукомойники с одним вентилем и буквами «хол.» прямо на кафеле, те же изломанные подносы и металлические судки вместо тарелок. И дородная повариха с руками-клешнями так же, как и раньше, шлепает в судки слипшиеся макароны, и чай всё еще разливают по стаканам из огромного чана половником. А на столах вместо салфеток в стаканчиках стоит резаная бумага… Интересно, здесь всё так же несъедобно, как и раньше?

Время постепенно подползало к десяти, а значит, было пора идти к Репродуктору – скоро ее будут ждать в кадрах.

Аля поглядывала на крохотные, в большинстве своем засохшие деревца, высаженные вдоль улицы Симоновича, и всё пыталась вспомнить, кто такой этот Симонович. Может быть, из старых начальников Порта, но, скорее всего, тот парень, который потопил «Звезду Востока» вместе с пытавшимися бежать. Его вроде потом чуть ли не разорвали родственники погибших. А теперь – улица.

Аля практически в полном одиночестве прошла по аллее, появившейся после того, как засы́пали речку Сирень. Справа осталось здание Дома быта, а слева уже виднелся радиоузел.

Его здание напоминало велосипедную раму, которую уронили набок. Четыре одинаковых корпуса резали городскую планировку косыми линиями, никак не сочетающимися с выстроенными в шеренгу домами. Корпуса образовывали ромб и смыкались друг с другом круглыми кирпичными башнями в девять этажей. Их крыши ощетинивались каким-то невозможным количеством приемо-передающих штуковин, а на одной из башен громоздилась сетчатая антенна, пережившая, по рассказам, даже войну. Окна большей частью круглые и одностворчатые. Над главным входом – неоновая надпись: «Мы – нежное сердце столицы». Хоть Але никогда не приходилось видеть никакого нежного сердца в мясном, первым делом она почему-то подумала именно о нем.

– Семен Сергеевич сказал заходить не с главного входа, а со двора, – предупредила вчера Ирка, – там будет несколько дверей, тебе нужна с надписью «Студия 2». Войдешь и скажешь, что ты от Лисицкого.

Аля обогнула главную башню ЦРУ и оказалась в темной пещере прохода. С полсотни шагов проделала в абсолютной темноте, а потом оказалась на внутренней стороне ромба. Здесь обнаружился неухоженный скверик с четырьмя плоскими железными скамейками в окружении чахлых кустов шиповника. В середине стоял вытянутый черный палец обелиска, к которому кто-то прислонил автомобильную дверь.

Миновав сквер, Аля через арку попала в еще один дворик: со всех сторон смотрели темные вытянутые стёкла, из-под лежащей на асфальте бетонной плиты вылезала и ползла по стене труба. Двери – темные и будто бы зашитые в стены – были похожи на окна, только раздутые. Обещанной надписи «Студия 2» нигде не просматривалось.

Аля сначала обошла весь дворик в надежде, что какие-нибудь указатели все-таки найдутся, а когда это не дало результатов, пару минут топталась на месте. Еще раз обойдя дверной строй, она всё же обнаружила около одного из входов звонок – и с силой вдавила его кнопку.

Дверь провалилась внутрь, и в проеме возник дядечка в мятой серо-голубой форме с тощим черным галстуком на шее. Он с прищуром оглядел Алю и вопросительно качнул подбородком.

– Мне нужна «Студия 2», – быстро заговорила Аля, – мне сказали, что будет табличка, а таблички нет…

– В кадры? – перебил охранник.

– Да-да.

Он кивнул и посторонился. Аля шагнула внутрь и оказалась на линолеуме с переплетенными желтыми и коричневыми цветочками. Вокруг были серые стены, а сверху свешивались треснувшие пластмассовые плафоны.

Вместе с охранником они поднялись по лестнице на второй этаж, взяли вправо и прошли мимо галереи шаржей – Аля заметила, что на них видно не столько людей, сколько гигантские микрофоны и дутые наушники с чудовищными «ушами». На одном из шаржей половину видимого пространства занимала кружка с видом каких-то руин. Ее обладатель – гнусный типчик со слезливыми глазками – макал в кружку длинный нос. На другой картинке тетка с вытянутой, как у жирафа, шеей выглядывала из оконной рамы, скалясь квадратными зубами.

– Тебе сюда, – махнул рукой охранник в сторону двери без таблички.

Аля хотела войти, но сопровождающий цапнул ее за плечо:

– Куда? Зайдешь, когда скажут.

Аля дернулась, пытаясь освободиться от птичьей лапы охранника; тот в ответ загоготал.

– Цыпа-цыпа, – пропел он, – резвая цыпа.

Руку, впрочем, убрал. Пока Аля стояла перед кабинетом, мимо прошли несколько человек, не удостоив ее взглядом.

– Ладно, – объявил вдруг охранник, – давай уже, пора.

– Еще же не позвали, – удивилась Аля. – Может, все-таки подождем?

– Давай-давай, – повторил тот и подтолкнул ее в спину.

– Не надо вот этого, – сжав зубы, дернулась Аля.

Охранник присвистнул и пошел обратно на первый этаж. Какой всё же омерзительный тип…

Аля попробовала прислушаться к происходящему в кабинете, и даже убрала с ушей закрученные локоны. Никаких звуков, однако, не уловила.

Осознав, что ожидание действительно затянулось, Аля постучала. Сначала совсем робко – одним пальцем, а затем, когда не последовало ответа, вполне уверенно.

– Да, – сказал голос с той стороны.