Страница 26 из 53
Аля подумала, что Самербекову стало плохо, но беспокоить его побоялась. Она сидела всё в той же пристыженной позе. Так прошли сначала пять, а затем, наверное, и десять минут – точно сказать было трудно: Аля даже украдкой не смела взглянуть на часы.
Наконец, Сергей Ринатович ожил.
– Значит, так, – сказал он будничным тоном, словно только что говорил двадцать минут кряду, – я тебе вот что посоветую, девочка. Сейчас быстро напишешь мне заявление… Ты сколько у нас работаешь?
– Четыре месяца.
– Напишешь, что четыре… нет, три месяца назад ты начала общаться с какими-то людьми из Порта, раньше их – не знала. Они убедили тебя провести мелкую диверсию и бросить тень на работу департамента. Напишешь, что вся эта идея с медведями была тебе продиктована… Ну? Бери вон бумагу и пиши.
От накатившего на нее ужаса Аля потеряла всякую возможность что-либо воспринимать. Слова заместителя начальника гулко грохотали, она же слышала – только мерный рокот.
– Ты меня слышишь? – поинтересовался Самербеков.
– Я не знаю, про каких людей из Порта вы говорите, – прошептала Аля.
– Ах не знаешь… Тогда быстро пошла на рабочее место и по пути напрягла память! Через два часа вернешься с воспоминаниями и заявлением по собственному. Не то поедешь к конституционщикам, слышишь?!
Виолетка сидела на подоконнике – на почтительном отдалении от самербековского кабинета.
– Ну что? – спросила она, спрыгнув, как только Аля выбралась на свет.
Та помотала головой.
– Так плохо? – ужаснулась Виолетка. – Что сказал-то?
Аля призналась, что ничего не поняла. Надо было посоветоваться с Мартой, но тут выяснилось, что Варвара требует сначала пройти какой-то тест у психолога департамента.