Страница 13 из 53
– Что «В», что «Б» – сплошное «г», – усмехнулся гравер и подмигнул Але. – Небось, никогда «Паркер» настоящий не видела? Да конечно, не видела. Это еще при прежнем режиме было. Вот то, я тебе скажу, был материал! Не стыдно в руки брать.
– Не знаю, – сказала Аля, – какой такой паркер, но это – хорошие ручки. И давайте вы с ними начнете уже работать, а то обед скоро.
В Таре и упаковке, последнем на сегодня месте посещения, работала Юляша, ее двоюродная сестра. Милая девочка с курчавыми черными волосами и миндалевидными глазищами – и в кого только? Живая и неусидчивая, привыкшая по-детски радоваться – и огорчаться по поводу всяких пустяков. Как ей удалось сохранить это качество к своим двадцати пяти (она была младше Али на два года) – бог его знает. Но – удалось. Поэтому Аля не особо удивилась, застав Юляшу рыдающей в платочек.
– Опять? – спросила Аля, садясь около сестры и протягивая к ней руки.
Юляша всхлипнула и почти повисла на Але. Она замотала головой так сильно, что даже боднула кузину в челюсть. Аля молчала и просто гладила Юляшу по волосам. Они сидели так, обнявшись, минут пять, пока Юляша не прекратила вздрагивать и не полезла в ящик стола за зеркальцем.
– Скажешь, что случилось? – спросила Аля, на самом деле не особо желая втягиваться в разговор о мудацкой выходке Коли, или кто там сейчас на повестке; да кто бы ни был. – Я вот сегодня весь день ношусь по этажам, собираю пакеты в пароходство, – она постаралась предупредить Юляшину попытку снова заплакать. – Ничего не успеваю… Марта говорит, в этот раз квартальной премии, скорее всего, не будет: план не выполняем. У вас-то, поди, с этим всё путем?
Юляша кивнула и, взглянув на себя в зеркало, обреченно махнула рукой.
– Меня вообще выгонят, – сообщила она, опустив голову на стол. – А я всё равно думаю, что нельзя медведей выкидывать. Я так им и сказала. А потом всех в сумку спортивную собрала…
– Каких медведей? – удивилась Аля.
Вместо ответа Юляша вскочила и проскакала к дальнему столу. На нем, брошенные друг на друга, лежали три располневшие красные сумки, в каких обычно таскают тяжелое.
Юляша потянула молнию на одной из них, и из сумки тут же показалась медвежья башка. Всклокоченная, песочная, с фальшивой мини-заплаткой вместо носа. Аля знала такие игрушки (в каталоге отдела Презента они шли сразу после Чебурашек), это были очень смешные ушастые медведики с большими глазками и короткими увесистыми лапками. Их дарили морякам, пилотам дирижаблей, разным ветеранам и детям, которые приходили к Старостам.
Расстегнув сумку до конца, Юляша выгребла оттуда целую охапку медвежат, высыпала их на стол и снова отчаянно замотала головой.
– Вот видишь?! – драматически прошептала она.
Аля, конечно, видела – и не могла понять, что не так с этими игрушками. Вроде бы не брак… Проверенные, опять же.
– А как объяснили? – спросила она, продолжая разглядывать лежащего на боку и будто подмигивающего ей медведя. – Срок списания?
– Да какой срок! – Юляшу опять одолели слёзы. – Это… это же… из-за Порта! Там же медведи чего-то опять… дерутся… или не знаю… Мне эта дура сказала… «Давно пора разобраться с их символами», – передразнила Юляша, – и что хорошо, что в Старостате «это вовремя поняли».
– И что, ты их всех стащила?
– Они их скидали в коробку на выброс. Я и забрала.
Вот ведь дурочка, подумала Аля. Могли ведь и замести на выходе. Или на входе. Три здоровые сумки!
– Алечка! – причитала Юляша. – Но мы же их всё равно отсюда не унесем. Нас же не выпустя-я-ят!
Аля закрыла глаза.
– Не реви, Юляш. Придумаем что-нибудь.
Але тут же пришла мысль разложить игрушки по подаркам. Вот по этим, которые для пароходства. А потом – по завтрашним. По послезавтрашним. Так потихоньку и три сумки. Да хоть бы и пять! Схема!
– Преступная схема, – вслух сказала Аля и взглянула на наручные часики. – Юляша! Уже десять минут как обед! Быстро прячь это – и побежали!