Страница 11 из 53
Аля
Вовлеченность
Заявка, которую принесла Марта, была из Старостата. Четыре красных пакета категории «В». Вымпелы с гербом, ежедневники, ручки с гравировкой в прозрачных футлярах, шарфы Старосты и губные гармошки. Почти стандарт.
– Кто-то из Старост в пароходство поедет, – сказала Марта, – там сегодня юбилей, что ли, какой. Или, может, новых назначили после арестов… Не знаю. Нам, кстати, опять календарь дат не выдали. Уже шестое число – а календаря нет. Совсем без Любочки распустились…
Аля кивнула и забрала бланк. В пароходство – так в пароходство. Она пару раз набрала номер Протокольного сектора, послушала длинные утробные гудки – и брякнула трубку обратно на зазубренный рычаг. 10:12, наверняка девицы упорхнули на перекур. А может, и в Спортивный подались – это у нас в порядке вещей, к парням туда бегать.
– Посидишь пока на приеме? – для проформы спросила она у уткнувшейся в монитор Светки; та, не оборачиваясь, дернула плечом.
– Это «да»? – уточнила Аля.
– Может быть, – недовольно отозвалась Светка.
Ну, продолжай выделываться, если тебе так хочется, подумала Аля. Напринимали по объявлениям… Подавив вспыхнувшее желание треснуть Светку по затылку, она тряхнула головой и направилась к дверям.
Уже на выходе показала Лидии Мефодиевне свою заявку – и получила четыре плотных бордовых пакета из дефицитной рифленой бумаги. Поначалу даже пять – два склеились, но это быстро обнаружилось при пересчете. Аля протянула лишний пакет обратно табельщице, разочарованно улыбнувшись. Жалко, конечно. Впрочем, всё равно за проходную не удалось бы вынести, ВИП-пакеты – здоровые. А если их пытаться согнуть – мнутся и теряют товарный вид, так что без толку. Вообще, подумала Аля, у нас почти всё время нечем поживиться – не то что в Гастрономическом или Фирменном. Их, конечно, и стерегут серьезнее, но девчонки всё равно умудряются проносить разное мимо проверок.
Следующей остановкой был сектор Официальной символики. Это направо по центральному холлу их департамента Вовлеченности и потом лифтом на четвертый этаж. Не самый удачный маршрут, потому что именно на четвертом столовая, а к ней всегда тянутся желающие ухватить булочку, морской салатик или «Тропики». Радует только то, что еще рано, и столпотворения быть не должно.
Две недели назад Аля признала первое серьезное поражение в борьбе за лучшее будущее в департаменте: от туфель на шпильках пришлось отказаться. Когда в тебе 157 сантиметров роста – это очень отчаянный шаг, но иначе здесь просто невозможно. Стоит один раз попытаться пробежать по этажам в час пик, чтобы принять ультиматум: или ты – или шпильки. Каблуки здесь годятся максимум для передвижений внутри сектора, и то если умеешь очень быстро переобуваться – на случай, если вдруг швырнут в другой конец конторы. Девчонки давно перешли на сабо и тапочки, Людка так вон вообще в рваных кедах, хотя это, конечно, и не поощряется.
На сей раз в центральных коридорах почти никого не было. Человек, может, двадцать на всём отрезке от Общего сектора до лифта. Интересно, в это время всегда так – или сегодня просто повезло? Аля вместе с двумя какими-то со́сками и дамой учительского вида (в скучном сером костюме, с папкой под мышкой и в огромных очках) долго ждала, пока лифт спустится с четвертого. Девицы всё время о чем-то шептались, тыкаясь друг другу в ухо. Аля на всякий случай незаметно одернула блузку и попробовала принять отстраненный вид.
До Официальной символики удалось добраться быстро. Аля только ненадолго остановилась перед Ценностями, заметив, что грузчики ставят на стеллажи одинаковые голубые коробки. Ценностных подарков в учетном листе – совсем чуть-чуть, десятка два, и она знала все позиции наизусть. Выходит, привезли что-то новое.
– Эй, – позвала Аля спихивающих коробки с багажных тележек парней, – а это что у вас внутри?
Грузчик скосил глаза в ее сторону и хмыкнул:
– Чего, сама не видишь? Портреты.
– Какие еще портреты?
– Жмура из телевизора. «Рекомендованная дань памяти Владимира Георгиевича Мохнатова, защитника независимости Союза», понятно?
Аля кивнула и пошла дальше. Быстро как канонизировали. А он же, вроде говорили, еще жив? Или уже – всё? Тоже, значит, будет ценностью.
В Символике она долго выбирала шарфы. Табельщица не пошла с Алей на склад, просто открыла обитую железом дверь – и вернулась пить чай и слушать радио. На складе было холодно. До потолка поднимались металлические стойки, на полках теснились холщовые и полиэтиленовые мешки разных размеров. Стойки не различались ничем, кроме малопонятной маркировки, и было абсолютно ясно: не зная, где и что здесь искать, можно провести на складе не один день.
По счастью, табельщица указала Але, что шарфы – это северо-восток, секция 332Б, а губные гармошки искать и вовсе не нужно: они хранятся где-то в другом месте и их вроде бы должны отдать на выходе. Нужная секция нашлась на удивление легко, однако быстро завершить дело не удалось. Распотрошив три рядом лежащих пакета, Аля выяснила, что длинные красные шарфы, которые им обычно доставляли, вовсе не единственно возможные. Также имелись желтые с красной вышивкой (стилизованное солнце, схематичная Дозорная башня, лаконичный текст: «И его костер взовьется до небес» – это, понятно, про Старосту). Обнаружился и третий вариант: красный шарф с несколькими длинными «хвостами», каждый из которых заканчивался маленькой пришитой звездочкой. Везет всё же начальникам – красота-то какая!
Аля раскладывала шарфы, повязывала их разными способами и прикидывала, как они будут смотреться в комплекте с другой символикой. Умом она понимала, что глупо так тщательно выбирать сувенирку черт знает для кого, но ничего не могла с собой поделать. От холода ноги в легких сабо замерзли так сильно, что в конце концов к выходу Аля – побежала. Пол гулко ухал.
Табельщица Алин подвиг не оценила.
– Долго ходишь, – осудила она и, пересчитав шарфы, разбросала их по стоящим на столе пакетам.
Гармошки – стандартные, с бордовой крышечкой, – уже лежали на дне. Табельщица расписалась в заявке и снова вернулась к радио.
– Слышала, еще один откинулся?
– Где? – не поняла Аля.
– Да вот в эфире прямо. Хлоп – и всё.
– Я не слушаю, – с каким-то даже удовлетворением сказала Аля.
Табельщица только пожала плечами.