Влад

П-т Б.: – Что же, я поясню, хотя за вашими вопросами мне видится плохо скрытое высокомерие. Не пытайтесь возражать, любезный профессор! Меня трудно обмануть – даже такому знатоку психиатрии, как вы. Однако я возьму на себя труд объяснить вам, что видится мне вполне естественными и понятными вещами. Но вы будто погрязли в своем грубом материализме, и оттого ваше духовное зрение ослабло, а может, никогда и не было достаточно сильным. Ангел, являвшийся мне в видениях, был посланником высочайшей воли. Он – мой наставник и проводник в мир, в котором я мечтал оказаться. Он велел мне собрать избранную паству для моего Князя, и я готов был служить. Знаете ли вы о скрытых текстах, которые не вошли в Библию? Знаете, что от нас утаивают множество веков, не желая, чтобы мы обрели собственную силу и власть? Красный Ангел возвестил, что грядет Князь, а перед этим будут дарованы знамения, которые я сам наблюдал воочию! Мои глаза не могли солгать мне, как и мой разум! О нет! Они всегда верно служили мне!

(Г-н Ботезату говорил все более возбужденно, и санитар у двери сделал нерешительный шаг вперед, но был остановлен едва заметным движением руки профессора.)

П-р К.: – Вам не о чем так волноваться, господин… хм… отец Павел… Прошу, чуть подробнее о знамениях. Какие из них вам удалось увидеть?

(Перед тем как ответить, пациент устремил взгляд вдаль, будто что-то увидел позади профессора, и застыл, не реагируя на вопросы, пока наконец не пришел в себя.)

П-т Б.: – О том, что сказано в Откровении Иоанна Богослова, – появлении Огненного Ангела и воскрешении мертвых. Но только это еще не все. Есть и другое, обнаруженное давным-давно в апокрифических текстах, но спрятанное от любопытных глаз, от нас с вами. Они скрывают… Они боятся… Боятся Его… Но Он придет… Нет, Он уже среди нас! И покарает всех, кто воспротивится Ему! Я знаю! Ангел возвестил мне!..

Запись сделана позднее мной (Ковач)

На этом пришлось закончить, так как у пациента начался тяжелейший припадок. Он вдруг кинулся на меня, молниеносно перелетев через стол. Санитар и ассистент опешили, но тут же бросились вперед, чтобы оттащить его. Нам втроем едва удалось удержать Ботезату, а на шум тут же поспешили еще двое санитаров. Вкололи больному сильнодействующее успокоительное. Мы все порядком устали, пока пытались утихомирить его. Бедный мальчик-практикант весь побелел от страха, но я поспешил поддержать его и заверить, что он превосходно справился.

Кажется, работа предстоит трудная.

* * *

Несмотря на то что наша последняя беседа завершилась, как говорится, «на повышенных тонах», мне удалось нащупать в поведении Ботезату кое-какие нюансы, которые помогут лучше раскрыть его сущность и заставить пациента довериться мне. Как бы я ни старался избегать провокационных вопросов, он, нарочно или инстинктивно, выводил меня на них. Возможно, стоит ему поддаться? Посмотрим тогда, что он скажет. С другой стороны, стало очевидным, что Ботезату легко раздражается, если чует хоть малейший намек на невежество или сомнение в его словах.

Удивительно, как в нем сочетаются эти стороны личности! Бо́льшую часть беседы пациент казался совершенно нормальным, пока мы не принялись развивать тему двух сущностей, которые для него являются главенствующими в собственной иерархии.

Красный Ангел и Князь…

Идея! Выдам Ботезату бумагу и мелки после приема препаратов. Кажется, он как-то упомянул, что неплохо рисует. Посмотрим, пожелает ли он запечатлеть своих кумиров на бумаге.

Еще я попробовал сделать краткий анализ рассказанного им, обобщить особые упоминания и фразы. Я выписал их в столбик, чтобы иметь под рукой так называемые «тезисы пациента»:

− видения на религиозной почве;

− создание опасной секты;

− Апокалипсис: кровавые реки, пришествие, воскрешение мертвых.

Итак, предварительно, наличие у Ботезату галлюцинаций, бреда, возбужденности, разговорчивости, перепадов настроения и чувства превосходства над другими наталкивает на мысль о параноидальном расстройстве и нарушении целостности личности. Пациент определенно религиозный фанатик, но крайне осторожный, как и большинство лидеров религиозных сект. Бесспорно, слепо убежден в своей правоте и не способен принять иную точку зрения. Он все понимает, ясно мыслит, разум его весьма высоко развит, однако больной подозрителен и враждебно воспринимает любую попытку переубедить его.

Подробно расспросил о возможных травмах и болезнях, но Ботезату утверждает, что всегда чувствовал себя превосходно и даже почти не болел простудой. А вот когда я задал вопрос о семье и близких, поспешил меня заверить, что никогда не страдал от их отсутствия. Как и было указано в его деле, Ботезату воспитывался в приюте, а затем некий благодетель похлопотал о его определении в семинарию. К делу были приложены все копии имевшихся документов из всех этих учреждений. Всюду только положительные отзывы: отличная учеба, примерное поведение. Ни разу не был замечен ни в чем недостойном. Конечно, до того, как организовал свою секту и отклонился от веры.

Значит, искать сведения нужно примерно с тех пор, как Ботезату начал свою деятельность в качестве священника в приходе Пьетрари, куда его назначили после самых благожелательных рекомендаций от архиерея. Что могло произойти со святым отцом, приспешником и ревнителем своей веры, раз он попрал все то, во что так верил?

Если ознакомиться с копиями показаний бывших последователей секты Красного Ангела, становится совершенно очевидным чье-то деструктивное воздействие на Ботезату. К несчастью, кроме него самого, пострадали и многие приверженцы секты.

Случаи самоубийства как желания доказать возможность воскрешения людей; «кровавое причастие» – своеобразная интерпретация церковных таинств; запугивание и преследование сомневающихся – вот неполный список того, что творилось в секте Красного Ангела.

Выдержки из некоторых показаний жителей деревни Пьетрари

Штефания Н., 27 лет

«Отец Павел сперва нам всем очень понравился. Он был внимателен к каждому, спрашивал, бедствуем ли мы и есть ли у нас еще какие-то заботы, старался помочь всем, кто к нему обращался. До него в приходе был отец Марк, который обходился с прихожанами строго, был очень суров и даже груб, всячески стращал нас Страшным судом. Мы боялись его как огня! После него отец Павел показался истинным “агнцем Божиим”. К нему народ валом шел на проповеди, даже напоминать не надо было.