Влад

Кровь! Так близко! Он бы взвыл, закричал, но не мог. О, дотянуться бы, глубоко и жадно вонзить зубы в сочную плоть! И когда большой деревянный ящик, обитый тяжелым железом, обернули веревками, он понял, как нужно поступить, чтобы напиться прямо сейчас.

Бессмертное хищное сознание встрепенулось. Он собрал все свои силы, всю накопившуюся злость и, когда доверчивый человек начал подниматься по веревке, оборвал ее, с наслаждением услышав вопль страха и стук упавшего тела.

Он постарался, чтобы тело впечаталось в дерево и железо как следует… Сдавил его всей своей мощью… М-м-м… Человек погиб почти мгновенно, но его горячая драгоценная кровь тут же хлынула вниз.

Он мечтал о капле, а получил целое море!

Он пил кровь, впитывал, блаженствовал, замирая от восторга под испуганные крики вокруг. Но они возбуждали его, придавали сил.

Кости с треском сомкнулись, сходясь в суставах, щелкнули позвонки, самые мелкие косточки. Сверху налипли мышцы, переплетаясь сухожилиями, на место встали сердце и желудок. Он собрал себя из праха, пыли, возродившись и снова обретя крепкое красивое тело. Хотя ему почти не нужны были внутренние органы, он хотел быть похожим на себя прежнего. Он презирал все человеческое, но также и вожделел его.

Отныне все, что нужно восставшему мертвецу, – сладкая кровь, которую он заберет у живых.

Чтобы гроб не вскрыли сразу, он внушил людям дикий страх и тихо смеялся, обнажая красные от крови зубы, с нетерпением ожидая, когда его оставят в покое.

Эти глупцы, которых уже и на свете давно нет, вбили не меньше сотни гвоздей в гроб. Надеялись, что это его остановит. Но теперь это железо не в состоянии удержать его. Гроб покрылся множеством трещин, и выбраться из него не составит труда.

И хотя он выпил много крови, но желал еще. Хотел насладиться каждым глотком. За каждый день отнятой у него жизни.

На землю опускалась ночь, даря ему счастье сладкого предвкушения.