Страница 8 из 60
Колодец сложили хороший, четыре штыка от винтовок солдат приспособили как решетку-гриль. Я начал потрошить и чистить, кто-то обмыл большой плоский камень, на котором до этого потрошили сома. Расположившись на камешке, я начал процесс приготовления. Достав свой острейший, буквально как бритва, нож, делаю разрезы через каждый сантиметр, прорезая тушку сазана до хребта.
– А зачем так, товарищ Воронцов? – интересуется бывший унтер.
– А вот попробуешь готового, поймешь, – улыбнулся я в ответ. Такая шинковка подходит и для карасей, и для лещей, да хоть для плотвы. Только у мелкой рыбы их нужно делать очень часто, через пару миллиметров друг от друга. Такие частые надрезы, но обязательно до хребта, позволяют пропечь костлявую рыбу так, что их мелкие и острые косточки сгорают и потом при еде не ощущаются.
Сазан получился на загляденье. Отобрав у Семена остатки соли, – а, забыл сказать, молодого парнишку звали Семкой Пашковым, – мы приготовили обалденный ужин. Сом, пойманный первым, был и больше, и не менее вкусным, но его раздербанили с голодухи, не поняв толком, что и ели-то. От него, кстати, осталось еще немало, надо будет запечь обязательно, а то протухнет. Сазанчика же почему-то все ждали с нетерпением. Оказалось, никто из ребят его никогда не пробовал, вот и смотрели горящими глазами. Правильно приготовленный сазан, да и вообще любая рыба, отличная еда.
Что там говорить? Сидя вот так, у костра и под рыбку, даже забылось на миг, где мы и что тут делаем. Я так и вовсе вспомнил времена, когда жил после Франции в деревне и в ус не дул, пока не случились известные события, вновь вернувшие меня к людям и заставившие взять в руки винтовку.
– Выходить утром будем? – Крайнов задал вопрос, когда я предложил поспать.
– Мы в такой ситуации, что не знаем местности, и так заблудились и ушли не туда, думаю, ночью идти вообще нельзя, еще назад придем, – пояснил я. – Толкните нас с Ванькой часа в два, сменим вас, тоже отдохнете.
А проснулся я сам и уже утром. Едва забрезжил рассвет, я, открыв глаза, – замерз, однако, – понял, что нас не разбудили. Уже предвкушая, как вставлю кому-то кол в одно место, был остановлен увиденным. Нет, выставленные часовые не спали, все было просто идеально. Парни – молодцы, они не стали будить нас с Ванькой, а разделившись на пары, отдежурили всю ночь сами.
Вскипятив воды в котелке, слава богу, что привычка таскать с собой все, как и на передовой, оставалась и здесь, я попил горячей воды и толкнул Терещенко.
– Малой, подъем!
Ванька среагировал мгновенно, привык за годы ночевок в окопе.
– О, а чего, уже утро, что ли?
– Да, ребята без нас обошлись, сейчас узнаем, кто придумал, и поблагодарим.
Свернув лагерь, медленно отправились в путь. Малой вновь поехал впереди, взял с собой одного из красноармейцев. Утро только начиналось, впереди долгий путь, судя по тому, что мы вообще забрели не туда, куда нужно.
– Впереди, с полверсты примерно, небольшой рыбацкий хутор, – докладывал Ваня, вернувшийся неожиданно из дозора через несколько часов.
– Почему рыбацкий? – не понял я.
– Сети висят, как у тебя в деревне, да и пара лодочек на берегу, перевернутые лежат.
– Понял тебя, народу много?
– Народец есть, в основном бабы и пару стариков видел… – Терещенко подмечает все, научился в нашей спецкоманде еще на фронте.
– Казачки? – прищурившись, настороженно спросил я, ожидая услышать неприятный ответ.
– Скорее всего, – утвердительно кивнул Иван. – Обойдем? Места тут позволяют, слева овраг большой, близко к реке, но не увидят, глубокий.
– Времени нет, Вань, обходить, скоро ночь, а у нас жрать нечего. Если сегодня еще ничего, то с утра уже начнем животами гудеть на всю округу.
– Опасно.
– Конечно, опасно, но что делать? Попробуем торгануть еды, на ночлег не останемся, пойдем дальше.
Решительно подъехали к мазанкам и остановились возле колодца. Делая вид, что нам нет никакого дела до местных, спокойно зачерпнули ведро воды из довольно глубокого колодца. Думал, местные и вовсе не вылезут, мы еще издалека разглядели, как людишки разбежались по хатам. Но две женщины, немолодые, и старик, крепкий такой, в фуражке, но без какого-либо оружия, все же выползли к нам.
– Вечер добрый, хуторяне, – первым поздоровался наш бывший унтер Крайнов.
– Добрый ли?
Так и знал, что огрызаться будут. Ну и ладно, нам с ними детей не крестить. Понятно, кто они тут, мужья красных бьют по всему югу, а жены за хозяйством приглядывают. Не любят здесь советскую власть, ой не любят…
– Отчего же ему злым быть? – делая простодушное лицо, продолжил беседу Крайнов.
– Пока вас не было, все было добре, – беседу вели бабы, старик, как мне казалось, даже морщился от их манеры разговора.
– Это вы за воду такие злые на нас, уж извините, не было у колодца никого, а то бы спросили, – начинает язвить и бывший унтер. – Так что, можно ли водицы испить?
– Достали, так пейте, что же, выливать, что ли? – Бабы стояли, уперев руки в крутые бока, головы повязаны платками, красивыми, между прочим, платками.
– И на том спасибо, хозяюшки, – чуть поклонился бывший унтер.
– Вы чьих будете, хлопцы? – вступил все же в разговор старик. Вопрос и так висел в воздухе, но в эти времена, наверное, это самый сложный и опасный вопрос. Задать его – надо себя заставить.
– Из тех же ворот, что и весь народ, – уклончиво бросил Крайнов, а я отметил про себя, что сам говорю часто именно так. – Мы ж с вами на одном языке говорим, значит, не враги.
– С Ростова идем, под Царицын, армия там стоит, – я решил больше не играть с ними, дураку понятно, за кого эти люди, уж не за большевиков же. Говоря это, я расстегнул шинель, уже почти и не снимаем их, холодно стало, из-под нее блеснули награды. Тогда, освободив нас из заточения и взяв к себе на службу, перед походом на Царицын, Марков вернул нам с Иваном все ордена, да и форму выдали взамен изодранной.
– Ишь ты, в Царицын, а чего ж идете-то в другую сторону? Тракт верстах в пятидесяти отсюда!
Экий ты, старикан, проныра. Смотрит-то как! В жандармах, что ли, служил при царе?
– Бой был, ушли в сторону, малехо заблудились.
– Голодные? – спросила одна из женщин, крепкая, но не скажу, что полная, просто, очень крепкая женщина. Волосы светлые, прядь выбилась из-под платка, игриво так свисает, прикрывая левый глаз.
– Если дадите чего поснедать, будем благодарны, – поклонился теперь и я.