Страница 32 из 75
Глава 13
В первые же мгновения Тень почувствовал першение в горле и откашлялся. Носимый ветром песок бил по лицу, не давая даже открыть глаза.
– Погода здесь не очень приятная, – раздался приглушенный голос Калипсо сверху. – Но мы к этому готовились.
Тень поднял голову и разомкнул веки. Перед ним открылся серый пустырь – только песок, пепел и редкие обрубки мертвых деревьев, торчащие из потрескавшейся обезвоженной земли. Серое небо тянулось до самого горизонта, увешанное клочками черных облаков.
Тень сел, натянул на лицо маску и надел походные очки, чтобы защитить глаза и легкие. Затем накинул капюшон, понадежнее зафиксировал завязками и туго затянул липучки перчаток на запястьях.
Космическая жидкость забросила их в самый неприветливый край. Даже им, долгожителям, без специальной одежды было бы нелегко долго тут оставаться.
– В какой стороне замок? – спросил Тень у Калипсо. Она как раз закончила с капюшоном и натянула на лицо маску.
– Там. – Калипсо указала куда-то в сторону. – Земля менее потрескавшаяся в той стороне. Туда и нужно.
– Мы очень далеко, – с досадой заметил он, пытаясь перекричать непогоду. – Ладно, идем.
Тень поднялся и накинул рюкзак на плечи. Так они начали свой путь. Проверять время здесь было бессмысленно: наручные часы и прочая техника не работали. Могло пройти как десять минут, так и целый час.
Это был совсем другой мир, враждебный даже к тем, кто в нем жил. Тень успел отвыкнуть от этого. Нет, даже не так: он, выросший в замке, толком не знал всех бед своего края. Семья уберегла его от этого.
Ощущение времени терялось с каждым тяжелым шагом против ветра. Он выл в ушах, норовя сорвать капюшон, покрывал плечи песком. Но наконец трещины на земле стали затягиваться, а ветер – стихать. Впереди показались остатки древнего леса, напоминавшего скорее заросли иссохшего кустарника.
Ветер почти совсем успокоился. Тень снял маску и очки, отряхнулся от пыли и песка и увереннее зашагал вперед.
– Знакомое место. – Калипсо коснулась ладонью ствола ближнего дерева.
Тень тоже понял, где находится, – и не только потому, что видел это место на карте. Все в нем дрогнуло от воспоминаний, поднявшихся из глубины.
Здесь когда-то жил Азаруэль, и напоминание об этом теперь стояло перед ними. Эта маленькая землянка была ему милее замка, где он вырос; именно ее Тень с теплой улыбкой называл домом. И дело не в том, что он вырубил ее своими руками.
– Надо же, уцелела. – Калипсо подошла к ветхой почерневшей двери и толкнула ее. Та рухнула в темноту, выпуская наружу пыль и затхлый запах. – Заглянем?
– Не стоит ворошить прошлое. – Тень сделал шаг в сторону. – Лучше пойдем.
– А я бы заглянула… – И Калипсо шагнула в темноту.
Тень тяжело вздохнул и пошел за ней. Он достал из рюкзака фонарь, включил и направил теплый свет перед собой.
– Ого! – Калипсо вышла вперед. – Надо же, работает.
– Фонарь на батарейках, но не уверен, что его надолго хватит.
– Тогда давай ускоримся.
Они прошлись по землянке. За тысячелетия почти все тут – от кухонной утвари до одеяла – рассыпалось в прах или же окаменело. Невозможно было даже представить, как этот домик выглядел в былые дни. Единственное, что тут сохранилось, – это каменный пол, по которому Тени в какой-то момент надоело вышагивать.
– Что ты ищешь? – спросил он в пустоту.
– Какой-нибудь сувенир. – Калипсо подняла какой-то сверток, но тот мгновенно рассыпался в ее руках. – Думаю, Азаруэль удивится, если мы ему что-нибудь принесем.
– Калипсо, – выдохнул Тень, – мне не нравится эта затея. Мы зря теряем время. И Азаруэль впадет в бешенство, если узнает, что мы тут были, не говоря уже о том, чтобы что-нибудь брать…
– Да все равно ничего не донесешь. – В руках Калипсо рассыпался очередной предмет, который Тень даже не успел распознать. Она направилась к небольшому отверстию в стене, засыпанной песком и пеплом, – вероятно, очагу. Прошла вдоль стены, как вдруг остановилась в дальнем углу и опустила голову.
– Этот камень какой-то странный.
Тень подошел ближе и посветил вниз. Калипсо прощупывала ногой плоскую каменную плиту в самом углу землянки, со стороны очага. Почему-то именно здесь шов между плитами треснул, стоило только наступить, и плита слегка закачалась.
Тень опустился на колени и попытался обхватить плиту. Слишком тонкий шов, не зацепиться. Калипсо протянула ему ржавую железную палку, чем-то отдаленно напоминавшую кочергу, он вонзил ее тонким краем между швов и потянул на себя. Плита поднялась. Тень обхватил ее и отодвинул в сторону. Внизу была утрамбованная земля.
– Да уж, – протянула Калипсо с нескрываемым разочарованием.
– Подожди…
Тень слегка разрыл землю и почувствовал под ней что-то твердое. Тогда он стал набирать землю горстями и высыпать рядом, пока не обнажилась металлическая коробка. Без особого труда он вытащил ее и с легким лязгом поставил на пол. Замок, как и весь корпус, съела ржавчина, поэтому Тень с легкостью открыл крышку. На дне коробки хранилась то ли книжка, то ли блокнот.
– Осторожно. – Калипсо села на корточки рядом.
Тень аккуратно вытащил находку, опустил на пол рядом и приоткрыл обложку. На удивление ничего не порвалось. Тогда он развернул ее, открывая первую страницу.
– И обложка, и страницы из кожи, – заметила Калипсо. – А текст выжигали огнем. Теперь понятно, почему уцелела книга.
– Не полностью. – Тень перевернул блокнот. Нижние страницы слиплись в сплошную массу.
– И что здесь?
Тень перевернул страницу, бегло проходясь по каждой строке.
– Что-то про жизнь, быт. Похоже на личный дневник. И почерк явно не Азаруэля.
– Значит, Адель. – Калипсо села на пол, сложив руки на коленях. – Азаруэль часто подолгу отсутствовал. Может, Адель стала вести дневник, чтобы справиться с одиночеством?
Тень не ответил: рассказы Адель о жизни и трудностях брака захватили его внимание. Вроде ничего особенного, но с каждой страницей в нем росло беспокойство. То и дело он цеплялся за отдельные фразы, которые явно вели к какому-то нелегкому откровению, которое Адель каждый раз откладывала. Строчки пролетали одна за другой. В груди учащенно стучало сердце. Воздух вокруг словно стал холоднее, а ветер снаружи и голос Калипсо – тише.
Наконец Тень дошел до той самой страницы. Адель все же выплеснула боль и стыд. Мир вокруг снова ожил, и сквозь пелену ошеломления прорезались слова Калипсо:
– Да что там?