Пробуждение

— Подарил и подарил, я не против, – сказал он чистую правду. Бога устраивало, что Алана не путается под ногами, а вечно чем-то занята: если не на камбузе, то с Ригом или с капитаном. С одним она училась рукопашному бою, а другому рассказывала истории, услышанные от деда. Оказывается, Бент любил послушать сказителей. Норд чувствовал: его «женушка» чисто по-отечески пришлась капитану по душе. Вот он, видимо, решил вознаградить ее за истории.

Все случилось на четырнадцатый день путешествия. С утра ветер вдруг стих, паруса бессильно обвисли. Солнце спряталось в какой-то дымке, но воздух все равно казался раскаленным, душным. Многие моряки разделись, оставив лишь доходившие до колен штаны, часто обливались водой. Корабль буквально замер посреди переставшего волноваться моря.

Норд всей кожей ощущал непонятную наэлектризованность вокруг, даже волоски на руках вставали дыбом. Устроившись на бочках, карауля решившую помыться Алану, он внимательно оглядывал горизонт.

— Будет шторм, – сказал подошедший Бент. От капитана сильно пахло вином, но на ногах он держался вполне твердо, да и язык не заплетался.

— Будет, – согласился Норд, продолжая вглядываться в даль. – Там земля.

— Зрение у тебя.. – капитан одним словом выразил восхищение. – Да, там граница Запретных Земель. Ну их на хрен, мы туда не суемся. Рифы, скалы, да и граница слишком близко к морю. Ничем не поживишься.

Он постоял, тоже разглядывая горизонт. Норд продолжал сидеть, упираясь затылком в бочки. Сегодня голоса в голове притихли, словно в ожидании шторма. Но он все равно их слышал, пару раз даже пытался спорить, но вовремя себя одергивал.

— .. й шторм! – с чувством выругался Бент, стукнул пару раз по ближайшей мачте и ушел к себе в каюту. В последнее время оттуда он выходил редко, предпочитая указания отдавать через Рига. Пару раз Норд слышал, как капитан беседует с погибшей женой. И чувствовал, как распадается психика этого когда-то сильного человека. Но не сочувствовал, а лишь думал о том, как же слаб скот.

Медленно текли минуты, растягиваясь в густом киселе нагретого воздуха. Влажная жара капельками выступала на коже, проникала в легкие. Норд чуть пошевелился и произнес негромко:

— Еще пять минут, и я тебя вытащу, даже если будешь раздета.

За импровизированным пологом из грубого темного материала послышался торопливый плеск. Алана его явно уже хорошо изучила и знала, что он именно так и сделает. Норд едва заметно улыбнулся: их молчаливое противоборство забавляло.

Послышался шорох натягиваемой одежды, полог взметнулся, и показалась Алана. На ходу отжимая волосы, она покосилась на Норда.

— А мы скоро доберемся до места?

— Примерно через неделю, сейчас мы огибаем ЭЗЗ.

— Чего?

— Экспериментальную закрытую зону, – пояснил Норд. – Место, куда лучше не соваться. Мы называем ее Зоопарком.

— Хочу на берег, – призналась вдруг девчонка, видимо, на время забыв про вражду. – Мне надоела эта еда: рыба и жесткое мясо, да кучка вареных овощей! Мне надоело ходить так, словно пьяная, мне надоели эти подмигивания матросов.

Она тряхнула мокрыми волосами и, не оглядываясь, ушла в каюту. Норд тут же отметил, что за десять дней занятий с Ригом Алана стала двигаться по-другому, более плавно. И уже не хваталась за все подряд предметы, чтобы удержаться на ногах.

Мимо прошли Риг с боцманом, скрылись в каюте капитана. Плотник не спеша прошелся вдоль борта, посмотрел вниз и сплюнул в воду.

Норд вдруг сел прямо и пригляделся внимательнее. Вот несколько матросов встали рядом с каютой капитана, о чем-то негромко переговариваясь. Вот еще одна компания не спеша приближалась с противоположного конца корабля. Плотник вернулся и присоединился к первой группе.

Норд медленно встал и пошел в сторону капитанской каюты. И не удивился, когда одна из групп перегородила ему путь.

— Проблемы? – поинтересовался у матросов. Те сегодня были другие: мрачные, сосредоточенные.

— Капитан занят, – сообщили ему. – Стой тут.

— Я хочу пройти в свою каюту. – Норд говорил мягким тоном, производя впечатление вежливого и неконфликтного пассажира. – Это можно?

— Стой, тебе сказали, – рявкнул кто-то в ответ. – Если невтерпеж, то это не в каюту, а в гальюн.

Грубая попытка шутки не вызвала ни у кого и тени улыбки. Все собравшиеся явно чего-то ожидали, то и дело косясь в сторону двери, за которой скрылись Риг и боцман.

Норд машинально отметил, что среди толпы не видит Хакона и судового врача.

* * *

Алана каждой клеткой тела ощущала, как звенит внутри энергия. Если в первые дни работа на камбузе и тренировки с Ригом утомляли до такой степени, что сил хватало доплестись до каюты и заснуть, то теперь все изменилось. Казалось, она даже стала двигаться по-другому. А еще душу грела тайна: прикрепленные к плечу правой руки ножны из гибкого полупрозрачного материала, подаренные Бентом. Сначала Алана не хотела принимать подарок, но капитан так рыкнул, что руки потянулись сами собой. Ножны были необычными. Они сами прилипли к коже, стоило приложить к плечу.

— Если ты вот так напряжешь мышцы, – показал Бент, – то кинжал через это отверстие внизу сам собой соскользнет тебе в руку.

— Это из руин?

— Из них, родимых. Ножны эти раньше моей жене принадлежали..

Капитан задумался и взмахом руки показал девушке, чтобы убиралась. Алана лишь сочувствующе вздохнула и умчалась в каюту – тренироваться. Через несколько дней наловчилась – кинжал с первого раза попадал ей в руку.

Помывка морской водой, с коричневым куском мыла, взятым у капитана, – удовольствие, конечно, сомнительное, но сейчас Алана находилась на вершине блаженства. Она едва не содрала верхний слой кожи, до скрипа отмыла волосы и с легким отвращением натянула насквозь пропотевшие штаны и рубашку. Увы, ее гардероб на корабле не мог похвастаться разнообразием.

Торопливо застегивая ботинки, Алана порадовалась, что уложилась в отведенное время – двадцать минут. С Норда сталось бы вытащить ее в чем мать родила и в таком виде оттащить в каюту. Последнее время Бог вообще был странный. Он много разговаривал с капитаном, а вот с Аланой предпочитал или молчать, или рассказывать истории из прошлой жизни, которая казалась сказкой. Иногда страшной, иногда веселой, но неизменно интересной.