Страница 33 из 96
Шабанов, спина которого была замотана так, что он не мог наклониться, взял землю и кинул сидя. Бабенко кинул и не отошёл, простоял, пока не подошёл Мятлев и не тронул его за рукав. Дали залп.
Пока мы хоронили, на востоке время от времени продолжали рваться снаряды. Гул был глухой, ленивый, совсем не боевой — так, авария.
Грохнуло.
— Четвёртый, — сказал Тюлькин, не переставая закапывать могилу.
— Третий, — не согласился Шабанов.
— Четвёртый. Третий был, когда мы Синицына клали.
Грохнуло.
— Товарищ старшина, а вы что, считаете?
— А чего не считать? Пять их было. Пять раз бахнет — можно спокойно обедать.
Грохнуло.
— А если два разом?
— Тогда обедать раньше, — невозмутимо ответил Тюлькин.
Мятлев воткнул лопату и вытер лоб.
— Пшеничный. Ты вчера сколько сделал?
— Не считал.
— Так все считают.
— А я не считаю, — Пшеничный смотрел на восток. — Считать — примета плохая.
Грохнуло.
— О! — обрадовался Тюлькин. — Пятый!
— Четвёртый, — поспорил Шабанов.
Обедали в третьем часу. Калюжный сидел на подножке трофейного грузовика, ел из кашу, и был этим всем очень доволен:
— Эх вы, сухопутные, — объявил он на весь двор. — Опять флот за вас всю работу зробив.
Секунду было тихо. Потом Шабанов, лежавший на животе, потому что сидеть не мог, поднял голову.
— Товарищ старший лейтенант, а станину кто тащил?
— Я тащил.
— Один⁈
— Ну, ты подсоблял, — милостиво согласился Калюжный.
— А ленту кто подавал? — подал голос кто-то из третьего взвода.
— А ленту Ерохин подавал.
Калюжный отложил котелок.
— Ерохин подавал, — повторил он громко и раздельно. — Двести пятьдесят и ещё двести пятьдесят. И третью коробку он же тащил, слепой уже. Так что вы, хлопцы, слушайте сюда: я — шо крейсер, а вы, получается, экипаж.
— От це другое дело, — хохотнул Мятлев, и я впервые услышал, как он кого-то передразнивает.
Рота засмеялась. Смеялись громче, чем шутка заслуживала, и смеялись долго, и я тоже смеялся, потому что после переклички смеяться нужно.
— Товарищ капитан, — Тюлькин присел рядом с новым котелком. — Вы бы поели.
— Ем.
— Вы полчаса одну ложку держите.
Я посмотрел на ложку. Ложка была пустая.
— Ну вот, — вздохнул Тюлькин и забрал её. — Давайте я вам горячего налью.