Страница 74 из 80
– Нельзя. Да куда его денешь? – пожала плечами Фаруза. – Я всё с ним советоваться улетала – что с тобой делать. Так он меня успокаивал. Говорил: «В конце концов зло всегда льёт воду на мельницу добра». Мудрец наш Тревоговерт! Не зря академик.
– Так и память он для меня выкрал… – тихо сказала Румяна.
– Не выкрал! – возмутилась Фаруза. – А вернул по праву. Ты Киника не знаешь – тот себе на уме, всегда не при делах. Он и не собирался тебе память отдавать. А разве это можно – память у человека забрать! Тогда ж ничего не останется от него!
– Ампиров на это и рассчитывал, – сказала Румяна. – Не зря поил меня летейской водой.
– Нам этот мальчишка не помеха!
– Мальчишка? – удивилась Румяна. Она всегда считала, что Ампиров старше.
– Молода лошадь, да норов стар. Валет Вагантович, путешественник собачий, мудрец недоделанный, больно высоко о себе думает. Да падать больно будет. А вот Барокко… опасный тип! Настоящий охотник. Поэтому нам надо тебя побыстрее в Остромир возвращать. А для этого мне и нужно найти ключ!
– Киник говорил, детали должны сложиться.
– Да? А Барокко попросим подождать? «Извините, Илья Петрович, погодите мои спицы забирать, я сейчас детальки подсоберу и сарафан подходящий надену…» Ну уж нет!
С этими словами Фаруза поднялась со стула и снова засуетилась по дому:
– Да где же этот ключ?!
2
Дверь сипло открылась, а половица хрястнула в полный голос. Это была вторая от порога доска, самая скрипучая. Румяна могла бы и не наступать на неё, ведь знала, как бесшумно передвигаться по библиотеке, но ей нравился отклик крашеного старого дерева.
В лесу деревья постанывают-покряхтывают – вроде как общаются. А тут – половицы. Некоторые – молчаливые наблюдатели, а есть и общительные – вступают в перескрип. Румяне даже казалось, что им нравится, когда на них наступают, – хоть какой-то живой звук в этой пыльной ватной тишине.
На полу серели скошенные ромбы света из окон. Полнолуние! Даже свечи не нужно.
Румяна переложила спицы из правой руки в левую и стала искать тайник. Обойдя библиотеку, она присматривалась к каждой стене в поисках чего-то необычного. Заглянула за витиеватую, мерцающую позолотой раму с изображением всадницы на коне. Ни следа от того, что можно было бы принять за тайник. Тогда она остановилась напротив книжного шкафа во всю стену и принялась рассматривать книги – так, будто бы видела их впервые. «Лучший способ спрятать что-либо – положить на самое видное место», – рассуждала она, залезая на старую стремянку, которая в ответ издала тонкое приветствие. Румяна трогала корешки книг, касаясь тех, которые никогда не читала. Сюрприз мог оказаться в каждой неизвестной книге. «Или – за книгой!» – вдруг сообразила она и пригляделась к стенке шкафа за отодвинутыми книгами. Исследовав верхние уровни книжной «многоэтажки», она спустилась на пол. Решила отойти и посмотреть как бы со стороны – вдруг ей придёт светлая мысль, которая разгонит тьму неведения!
И в этот самый момент окно справа от неё – откуда светила луна, – распахнулось, стёкла зазвенели так, что Румяна испугалась: вдруг они сейчас посыплются прямо на пол! В проёме она разглядела кого-то в чёрной одежде с капюшоном. Ввалившись в комнату, некто тут же вскочил на ноги, аккуратно закрыл окно – сначала внешнюю раму, тихо, почти неслышно – после того грохота, что он устроил. Закрыв внутреннюю раму, человек в чёрном повернулся и, помедлив, откинул капюшон. Он выглядел не менее испуганно, чем Румяна. Его глаза блестели, а бледное лицо застыло, будто увидело привидение.
Румяна в изумлении уставилась на Петра. Да-да, сомнений не было, это Пётр собственной персоной. Они молча таращились друг на друга где-то с минуту. Парень опустил глаза на спицы, которые Румяна держала в руках, и наконец произнёс хрипло, едва разлепляя губы:
– Не спиц-ца?
Румяна тоже взглянула на спицы, зажатые в руке.
– Э-э… нет. Две спицы! – Перехватив одну из спиц правой рукой, она взмахнула ими вверх – получился жест волшебника, призывающего магию с неба.
Похоже, Пётр тоже так подумал, потому что невольно отскочил. Но смутился – ведь он невольно показал свой страх. Поэтому тут же сделал шаг вперёд:
– Я говорю: ночь, а вам не спится?
Румяна тихо засмеялась. Смех тут же разогнал и неловкость, и страхи. Зловещая тишина попряталась по углам.
– Я пришла по делу, – отвечала она, метнув мимолётный взгляд на полки с книгами.
«Вот сейчас… вот сейчас она спросит, что я тут делаю, а я отвечу…» – Пётр мысленно прокручивал заготовленные фразы. Он смотрел на Румяну напряжённо, каждую секунду ожидая вопроса. Но слова учительницы его обескуражили:
– Что значит эмблема на твоей кофте? Буква «U» – что это?
– «Андердог»
[33]
[Андердо́г (underdog от англ. «собака снизу», термин из собачьих боёв) – спортсмен или команда, обладающие наименьшими шансами на победу, но способные собраться с силами и удивить соперника, выиграв бой.]
, – на автомате произнёс Пётр, переключаясь со своих назойливых мыслей. – Название команды.
– Команды по киберспорту, да?
Пётр кивнул. Он облизнул пересохшие от волнения губы. Напряжение не уходило. Он сжал ладони в кулаки. Снова разжал.
– Рядом с буквой – это же собачья морда? – Румяна продолжала разглядывать эмблему.
– Доберман.
– Так вот как называется эта странная собака с рогами! – Румяна вновь засмеялась. – Я видела такую недавно. Но не поняла, почему у неё уши такие необычные.
Теперь диалог с учительницей забавлял Петра: он залез ночью к ней в дом, а она спрашивает о доберманах.
– Уши купируют в щенячьем возрасте.
– Купируют – это что же?..
– Отрезают.
– Но… зачем? – Глаза Румяны заняли пол-лица.
– Это же полицейские собаки, они должны быть неуязвимы для преступников, которых преследуют. Хвосты им тоже поэтому отрезают.
– Как! Ещё и хвосты!
– Странно, что вы этого не знаете, – усмехнулся Пётр.
А Румяна вдруг смутилась и покраснела, как случалось всегда, стоило ей выказать незнание о самых простых вещах этого мира.
– Это никуда не годится – резать собакам уши, – сказала Румяна, прячась в тень от лунного света, чтобы скрыть смущение.
– Зато красиво.
– Себя пусть режут ради красоты. Чем собаки виноваты? – строго сказала Румяна и сразу стала похожа на училку.