Страница 67 из 80
– Можно было бы и без них обойтись, такой шквал смыслов мне не выдержать, – заявил Руслан, буйная шевелюра которого под порывами снега и ветра принимала самые причудливые формы. Волосы то залепляли глаза, то попадали в рот.
Румяна Игоревна засмеялась:
– Ты прав, Руслан! Таковы миры книг, входящих в школьную программу. Многим застилает свет, и никуда от них не деться, только закутаться и спрятаться.
Кое-кто путешественников понимающе застонали.
– И однако, даже школьные тексты бывают полезными, хотя вы наверняка другого мнения, – всё ещё улыбаясь, сказала Румяна.
Холод и снег ей были, кажется, нипочём: вид её развевающихся волос, заворачивающегося вокруг ног длинного сарафана, шарфик, норовивший выпрыгнуть в облачное пространство и исчезнуть в смыслах, неизменная вязаная сумочка на боку, – это зрелище придавало ученикам бодрости, а само́й учительнице – сходство с бравой капитаншей корабля, попавшего в шторм.
4
Облакум сменил гнев на милость, и вновь команда пледа-самолёта плыла под безоблачным небом – дождевое одеяло слоисто-кучевых туч осталось позади. Дети смахивали капли с тёплых вещей, начинали бодрее смотреть вокруг, тихо переговаривались. Намокшие кисточки пледа-самолёта стали походить на бубенцы – круглые и гладкие от ветра. Удивительный полёт продолжался, и плед поднимал своих пассажиров всё выше и выше.
– На какой мы высоте? – спросил Родион, разглядывая тёмные и светлые лоскутки земли внизу. – Километра полтора-два?
Румяна кивнула. Её внимание было приковано к гигантской туче, прямо на которую они летели. Ребята тоже заметили тучу и даже притихли – настолько ужасающе величественной она им представлялась.
– Впереди царь-облако, – сказала Румяна. – Вызывает экстремальные погодные условия.
При слове «экстремальные» дети напряглись – и было отчего. Царь-облако возвышалось гигантской пеной – будто гора, какой-нибудь Эверест, украсилась взбитыми сливками. Под «сливками», внизу облака, темнели грозовые тучи. Если кучевые и слоистые облака, которые встречались до этого, выглядели плоскими, то эта гигантская масса влаги пузырилась и пухла во все стороны – и по линии горизонта, и вверх, топорщась шариками великанского мороженого, уходя ввысь, как дым из печной трубы в сильный мороз. В са́мой сердцевине многоэтажного о́блака сверкнула молния, одна, другая, и, прорезая сливочную массу, яркой стрелой скользнула вниз, под темноту массивного брюха.
Поднялся ветер, и Румяна сказала, перекрывая его шумные порывы и срываясь на крик:
– Такова бурная фантазия гениев, когда мир Облакума является шедевром. Произведения, которые потрясают, порождают споры. – Царь-облако разразилось громом и несколькими вспышками молний. – Искрят, вызывают грозу и обильные подражательства.
– Подражательства? – переспросила девочка, которая любила шить.
– Фанфики, продолжения… В общем, создают стиль, которому стремятся подражать. Но иногда… – У Румяны перехватило дыхание, потому что именно в этот момент ветер резко усилился и стал словно затягивать плед с пассажирами вглубь царь-облака. – Иногда в таких облаках рождается торнадо!
Слово «торнадо» потонуло во всеобщем визге: плед-самолёт неуправляемо втягивался в ветряную воронку гигантского облака. Путешественники залетали прямо в грозу, их словно невидимым канатом затягивало к самому центру бушующей стихии. Широко раскрытыми от страха глазами ребята смотрели то на учительницу, то на грозную пену облаков, пронизанную вспышками молний. Дождь обрушивался ледяными иглами, ветер норовил перевернуть плед-самолёт. Румяна возвышалась, как мачта корабля, попавшего в шторм, удерживая равновесие. В этом ей помогал плед-самолёт: он умудрялся выгнуться так, чтобы никто из пассажиров не вывалился за борт.
Учительница зачем-то полезла в сумочку, мокрой тряпочкой болтавшуюся на бедре, и извлекла из неё спицы-циркуль. Те самые, которые она устанавливала на карту перед тем, как состоялся прыжок в облачное пространство. Сейчас это были не спицы и не циркуль – это были ножницы. Но какая от этого может быть польза, когда всех вот-вот затянет в самое сердце торнадо!
Уверенно держа «ножницы» одной рукой, другой Румяна стала что-то ловить в воздухе, будто пыталась поймать невидимую верёвку или нить. И вот, когда очередной тугой порыв ветра с новой силой потянул плед-самолёт прямо навстречу гибели, учительница, «схватив» ветер, – он вдруг стал видим как извивающаяся обмахрившаяся лента, – перерезала его ножницами. В тот же миг затягивающая сила исчезла, и плед-самолёт отбросило далеко от грозного облака. Немного покачавшись, плед оправился от испуга и поплыл в сторону от бушующей стихии.
Румяна с облегчением выдохнула, убрала «ножницы» и оглядела свою потрёпанную команду:
– Вот это приключение! Но ведь у нас урок, не забываем! Поэтому спрошу вас: какой вывод тут можно сделать?
– Всегда носи ножницы, чтобы разрезать ветер? – предположил Родион.
– Именно так, – улыбнулась Румяна. – Иными словами, проявляй смекалку.
– Это если знаешь, где находишься, – сказала Маша. – А мы… просто куда-то летим. В какой-то непонятной реальности.
– Да, и правил мы не знаем, – недовольно заметила Аня.
– Правила – само собой, но надо иметь ещё кое-что. Ну же, Руслан, это твоё любимое! – Румяна хитро посмотрела на ученика.
– В-воображение, – ответил Руслан, дрожа от холода. Он замёрз больше всех: прыгнул на плед последним и ничего тёплого с собой не взял.
Плед стал забирать всё выше и выше, а учительница сказала:
– Мы прошли облака нижнего яруса. Средний ярус поспокойнее, но холоднее, так что постараемся пройти его побыстрей. Закутайтесь получше. Будет сухо, но холодно.
Маша и Аня спрятались под Машиной курткой. Анин красный шарф передали Руслану: на парня было жалко смотреть. Руслан сначала отказывался, но девочки его убедили. Возня с шарфом происходила в молчании. От холода и пережитых эмоций говорить не хотелось.
На небе показалось тёмно-серое бесформенное облако. Ничего интересного в нём не было, особенно после эпичного царь-облака. Никто даже не обратил бы на него внимания, если бы Румяна не сказала: