Девушка со спицами

Глава шестнадцатая. Поцелуй двух морей

1

Порывы ветра – влажного и солёного. Скалистый берег. Савва встал на ноги и машинально подал руку Лене, тут же пожалев, – наверняка она оттолкнёт его. Но Стеклова с раскрытыми от страха глазами буквально вцепилась в его рукав, сжав свитер мёртвой хваткой.

– Что это? Что произошло? Ты хоть что-то понимаешь? – затараторила она.

– Не больше, чем ты. – Савва говорил спокойно, но на самом деле страх сковывал каждое его движение. Он не знал, что обо всём этом думать. Наконец сказал: – Я не знаю, как мы тут очутились. И где мы, тоже не понимаю. Но думаю, что лучше осмотреться, чем торчать на одном месте. Как считаешь?

Лена судорожно закивала и, заметив, что держит Платонова, резко отдёрнула руку, будто обожглась.

– Д-да, давай куда-нибудь пойдём, – сказала она, выпрямляясь, поправляя причёску и… немного сожалея, что показала страх этому надменному парню.

Ребята осмотрелись. Если не считать клочка суши, узкой полоской протянувшейся позади них, вокруг, куда хватало глаз, видно было лишь тёмную волнующуюся поверхность воды.

– Это что, фьорд?! – вырвалось у Лены.

– Сама ты фьорд! Это типичная шхера. Мы – на острове.

– На острове Сальткрока… – пробормотала Лена. Слова «шхеры» и «остров» воссоздали в памяти любимую книгу детства.

Было не холодно, но зябко от неутихающего ветра. Лена поёжилась.

– Надо развести огонь, – сказал Савва.

Лена огляделась: редкая растительность, низкие кусты, высохшие пучки травы – вот и всё, что можно было использовать для разведения огня.

– Смотрела фильм «Изгой»

[24]

[Фильм «Изгой» режиссёра Р. Земекиса. Главный герой попадает в авиакатастрофу и в одиночку выживает на острове.]

? Ну вот, вспоминай: палочка, плоская дощечка, пучок сухой травы. И вперёд! – Савва улыбнулся и пошёл собирать хворост.

Он смеётся над ней? Одно дело фильм, другое – одинокий остров и никого… Лена бросила взгляд на Савву: тот уверенно собирал всё, что может гореть, и сваливал в кучу в одном месте.

«Ладно, посмотрим ещё, кто быстрее раздобудет огонь!» – бодро подумала Лена.

Она нашла всё необходимое и целеустремлённо приступила к извлечению стихии из природных материалов с учётом природных законов.

…Пальцы просто пылали от трения, но сухая трава и не думала загораться. Вдруг Лена увидела дым. Вернее, сначала она почувствовала запах, а повернув голову, изумилась: не может быть, он развёл костёр!

– Как тебе удалось?!

– Рецепт простой: сухое дерево и сила трения. Ты просто плохо трудилась. – С этими словами Савва извлёк из кармана блестящую зажигалку, подкинул её в ладони. Платонов довольно рассмеялся – лицо Лены было сплошное негодование. – У биологички было такое же лицо, когда она у Петрика шпору заметила. – Савва смеялся от души. – Ладно уж, не дуйся, садись вот тут. Нам нельзя замёрзнуть. Будем палить всё, что найдём на этой шхере.

– А потом?

– Вернёмся домой. – Савва снова улыбнулся. – Ты не нервничай, а то у тебя при этом такое лицо смешное…

– Это мне от тебя смешно: «Вернёмся домой!». У тебя с зажигалкой обратный билет припрятан, что ли?

Вместо ответа Савва подкинул сухих веток и устроился у огня. Лена присела неподалёку, но спустя несколько минут, прошедших в молчании, подвинулась поближе, чтобы не зябнуть.

– У меня чувство знакомого места. Бывает у тебя такое? – спросил Савва.

Лена пожала плечами:

– Здесь я точно никогда не была!

– А мне места кажутся знакомыми, – сказал Платонов.

Лена удивлённо уставилась на него:

– Места?! Вот этот клочок скал посреди моря?

– Смотри. – Савва встал и показал в сторону горизонта, где вдали на фоне воды темнели полоски – будто там тоже была земля. – Видишь? Там тоже шхеры. Такие же острова мы видели с отцом, когда ходили под парусом… много лет назад.

– Ты ходил под парусом? А где?

– Я в том году должен был пойти в первый класс, и в мае отец взял меня с собой в поездку. В Гётеборге тогда стартовал один из этапов первой кругосветки тысячелетия.

– Твой папа ходил в кругосветку?

Глаза Стекловой так округлились, что Платонов развеселился.

– Ты что!.. Там собираются крутейшие экипажи мира, лучшие из лучших. Команда отца приехала посмотреть, как зрители. Ну и удалось потом пару раз выйти в море, уже после гонки. У него шведы знакомые были, ходили на небольшой яхте. Там ещё была старинная гравюра с гигантским кракеном… Знаешь, он был как настоящий! Мы шли тогда мимо таких же островков. Тогда отец мне и рассказал, что такое шхеры. А ещё мы видели… – Савва повернулся в противоположную сторону и стал вглядываться в водную даль, словно пытался силой взгляда что-то вытащить из воды. – Ещё мы видели, как два моря встречаются – и не смешиваются…

– Как это? Это же вода, она одна и та же…

– Вовсе нет. Ты ж у нас с претензией на умные мозги, а таких вещей не… – Он бросил взгляд на Лену, которая уже открыла было рот, чтобы ответить. И Савва решил не обострять и продолжил: – У Северного и Балтийского морей разная плотность, из-за этого воды не смешиваются. А в месте разделения – кривая линия, как трещина. Балтийское более тёмное и менее солёное, а Северное – светлее и более солёное. Вот, это мы с отцом видели, когда подплывали к мысу Гренен. – Платонов махнул рукой в сторону берега, как будто он был уверен, что мыс обязательно в той стороне.

Платонов помолчал и отошёл от костра. Спустя минуту он вернулся: где-то раздобыл большую корягу, которую разместил поверх веток. Коряга нехотя занималась, огонь разгорался, и Савва снова сел к костру. Отблески пламени преобразили лицо Платонова, оно выглядело взрослым и серьёзным. Он был на удивление органичен в этой суровой обстановке – настоящий викинг, разве что не хватает толстого слоя щетины. «Наверное, географичка тоже это заметила, недаром же подарила ему такой подходящий свитер!..» – думала Лена, украдкой поглядывая на одноклассника.

Она только сейчас уловила, что внешность Платонова имеет явные скандинавские черты: такой же широкоплечий, светловолосый, а глаза цвета северных морей, обычно суровые, иногда прищуриваются, словно пытаются увидеть, что за горизонтом, – когда он высмеивает кого-то или что-то задумал… Вот и сейчас он смотрел на Лену, и его губы сложились в привычную усмешку.

– «В таких ботинках моря по колено», – сказал Платонов, кивнув на её обувь.