Страница 44 из 80
Глава четырнадцатая. Каникулы, полные загадок
1
В «Милых радостях» Румяна купила пряжу и решила связать плед. Квадрат за квадратом – получалось малиново-белое шахматное полотно.
Веточку тополя пересадили в горшок. Фаруза рассказала про тополиную магию. Дерево питается отрицательной энергией, поэтому, если ты унываешь, или отчаиваешься, или просто встал не с той ноги – нужно просто обнять тополь, и он съест твои печали.
Как-то вечером Фаруза читала о курортах Египта, на которых в ноябре как раз и бывает лучшая погода. Ведь Египет – это настоящая Африка, хотя и северная. Она ещё смеялась: «Северная Африка звучит так же нелепо, как Южная Сибирь!»
Когда домработница заснула в кресле с газетой, Румяна накрыла её почти довязанным пледом, а сама пошла изучать карту Египта. И вот, когда она, по своему обыкновению, провела по карте кружалом, Фаруза… исчезла! Натурально: ни домработницы, ни пледа. Румяна посмотрела на карту, словно именно там Фаруза должна была появиться. Хотя карта не показывала людей, Румяна продолжала водить циркулем туда-сюда, приближать область за областью в непонятной надежде. Тогда она стала упрашивать карту вернуть Фарузу. Потом она стала плакать. Потом в изнеможении заснула.
Проснувшись глубокой ночью, Румяна тут же подскочила: Фаруза как ни в чём не бывало мирно спала в кресле, уютно завернувшись в плед, под мягким светом торшера. Только вот… Румяна подошла поближе: смуглая кожа женщины стала совсем тёмной – загорела! Больше всего Румяна боялась, как она будет объяснять Фарузе, что произошло. Но этого и не понадобилось: всё утро домработница восторженно рассказывала, что ей приснился сон – «всё, как наяву, Румянушка!» – в котором она посетила Египет. Видела и пирамиды, и Красное море, и чудесных ярких рыбок. Потом она говорила, стоя перед зеркалом: «Хороший сон – что отпуск: просыпаешься помолодевшей!» Весь день Фаруза была в приподнятом настроении и приготовила десерт, который Румяна особенно полюбила в исполнении домработницы, – чак-чак.
Будто у него нюх на угощения, к чаю пожаловал Ампиров. Прошёл на кухню, как обычно не снимая обуви.
– Не разочаровалась ещё в своей школе, Румяна Нарекаци? – безо всяких предисловий спросил он.
Фаруза, поджав губы, ставила ему чашку и выкладывала чак-чак на блюдце.
– Меня взяли в гимназию, после каникул выхожу.
– Так сейчас каникулы! – встрепенулся Ампиров. – Давай тогда на пару дней ко мне, есть работа.
Румяна сначала расстроилась, но тут же сообразила:
– Хорошо, но только вы расскажете мне, что такое тропосы.
Ампиров закашлялся – видимо, поперхнулся сладким десертом. Фаруза фыркнула. С громким хлюпаньем отхлебнув ещё чая, гость молча смотрел на Румяну. Пауза затянулась.
– Не понимаю, о чём ты, – сказал Ампиров, пряча глаза.
Опущенным глазам он нашёл работу – стал разглядывать свои длинные пальцы и аккуратно подстриженные ногти. Пальцы не выдержали пристального внимания и начали постукивать по столу. Потом нервно залезли в карман и вытащили пару мятных леденцов. Засунув леденцы в рот, Ампиров наконец поднял глаза и сердито посмотрел на Румяну.
– Ладно уж, помогу вам, – смилостивилась она.
– Завтра с утра жду тебя в кабинете. Спасибо… за вот это вкусное, – это он бросил уже Фарузе.
– Как же, «спасибо»! Сам вместо моего чак-чака свои леденцы жуёт, – проворчала в ответ домработница.
2
Румяна уже часа три помогала начальнику. Теперь, когда она познакомилась со школьными отчётами, никакая бумажная работа не могла её напугать. Ампиров был счастлив скинуть на бывшую помощницу свою работу:
– Зря я тебя отпустил! Всё стало выходить из-под контроля…
– Винир Виленович, вы снова начинаете…
– Ладно, ладно. – Ампиров взял папку, открыл сейф. Только положил документы, как зазвонил телефон: срочно надо было подняться к руководителю департамента.
Так и получилось, что сейф остался приоткрытым, и из глубины что-то сверкнуло рыжим огоньком. Румяна подошла поближе.
«Что ещё он там прячет? – Румяна открыла дверцу сейфа, оглядываясь на дверь. – Я просто посмотрю…» На верхней полке было пусто, только в глубине что-то мерцало. Румяна извлекла ярко-оранжевую прозрачную фигурку. Это была скульптурка девушки, очень похожей на Румяну, с разлетающимися волосами, а на лице застыло выражение удивления: глаза распахнуты, рот открыт. Она была в длинном сарафане с сумочкой. «Как у меня! – подумала Румяна и догадалась: – Да это моё! – И тут её осенило: – Это же я!»
– Камень бел-горюч
[20]
[Ка́мень бел-горю́ч – одно из названий янтаря.]
, – вдруг произнесла Румяна, не понимая, что это за слова и откуда она их знает. – Дарует память и силу ума. – Тут же за этими странными словами потянулись другие: – От олибанума
[21]
[Олиба́нум – одно из названий ладана.]
молодость, живица делает тело крепким…
Вдруг в коридоре послышались шаги, и Румяна быстро положила фигурку на место. В мыслях вертелся вопрос: «Как мне заполучить её?»
Ампиров влетел в кабинет, метнул взгляд на Румяну, на сейф, хмыкнул и запер своё хранилище ключом.
Он как ни в чём не бывало уселся в кресло, а она стояла рядом в нетерпении. У Румяны было столько вопросов!
– Что такое тропосы, Винир Виленович? – снова спросила она.
Ампиров вскинул на неё полные злобы глаза и выпалил с волной раздражения:
– Тропосы – выдумка старикашки Троппа с манией величия – давать своим выдумкам своё имя! И хватит меня об этом пытать. – В ярости запустил пятерню в вазочку с мятными леденцами и заглотил не глядя.
Румяна в задумчивости смотрела на начальника и вдруг сказала:
– Давайте я загадаю вам загадку. Отгадаете – загадываете мне желание, нет – я загадываю вам!
Ампиров прищурился: что она ещё задумала? Но любопытство взяло верх. Хотя он не любил загадок и не был в них силён, всё же ответил:
– Валяй, – и развалился в кресле, самодовольно глядя на Румяну.
– Человек на ногах, прогуливающийся мертвец, который никогда не существовал
[22]
[Загадка из «Словопрения высокороднейшего юноши Пипина с Альбином Схоластиком» (VIII–IX вв.).]
. Кто это?
– Что за странная загадка?! – возмущённо воскликнул Ампиров. – Да кто угодно!
– Ну же, немного воображения, Винир Виленович! – Румяна предвкушала победу. Она знала, что с воображением у начальника туго. – Сдаётесь?
Ампиров мрачно смотрел на помощницу и думал уже о том, какое желание она может попросить. Наконец он изрёк:
– Ну?