Девушка со спицами

Пролог

География – самое приличное занятие для учения детей.

Иммануил Кант

Облака мыслей, гонимые ветрами мотивов, проливаются дождём слов.

Л. С. Выготский

2006 год, окрестности Ке́дрова Ко́лка

Ворон был мёртв. Барокко потрогал его палкой – тот не шевелился.

– Прекрасный экземпляр, – пробормотал мужчина и погрузил ворона в пакет.

За спиной раздался шорох, Барокко резко оглянулся: из-за дверцы строительного вагончика выглядывало испуганно-виноватое лицо. Вслед за лицом показалось тело чрезвычайно странного вида. Тощее до невозможности, оно было втиснуто в чёрный шёлковый старинный камзол, изрядно запылившийся и застёгнутый до самого подбородка; на ногах – старомодные бриджи цвета сажи, под ними гетры, натянутые на обувь и грязные внизу, а из-под них уже торчали носки туфель. «Однако ампир», – невольно подумалось Барокко, мнившему себя специалистом по историческим стилям. Фамилия обязывала.

– Простите, господин… – проблеял тощий.

Барокко нахмурился. Какое странное обращение! И ещё это одеяние, совсем не подходящее для конца марта. Этот уж точно не строитель. Тут Барокко осенило:

– Ты из поселений?

В полутора часах езды от Ке́дрова располагались деревни репрессированных в прошлом поселенцев

[1]

[Репрессированный – человек, отправленный в места заключения по политическим или идеологическим мотивам.]

. Ни сами эти люди, ни даже их потомки так и не смогли вписаться в общественную жизнь, доживая свой век в оторванном от мира захолустье. Совсем редко кого-то из них прибивало к научному городку.

Вот и сейчас, услышав о поселениях, человек усиленно закивал.

– Пойдём уж, – неожиданно для себя сказал Барокко.

Он рассчитывал лишь на ворона, но раз уж в сеть угодила эта тощая «рыбёшка»… Несмотря на неприглядный вид незнакомца, Барокко заметил умный и цепкий взгляд, а для такого у него уж точно найдётся работа.

Когда двое с вороном в пакете вышли к остановке, Барокко кто-то задел плечом. Перед ним стоял невысокий плотный человек в клетчатых брюках, в пальто и в котелке.

– А у вас, случайно, не птица в пакете? – довольно нагло спросил клетчатый.

– А вам есть дело? – поинтересовался Барокко.

– Конечно, – с готовностью ответил клетчатый. – Я таксидермист. Сделаю вам чучело, как живое!

– Хм, есть ли у вас рекомендации? – Барокко окинул незнакомца недоверчивым взглядом.

Тот выглядел элегантно и аккуратно, и это отзывалось вкусу ценителя модной одежды и знатока исторических стилей.

– О да, за меня ручается профессор Тропп, можете уточнить у него. Ну как, по рукам?

– По рукам, – произнёс Барокко и передал клетчатому пакет вместе со своей визиткой.

Автобус до Кедрова отъехал от остановки «Тихий посёлок» и покатил по пустынной замёрзшей дороге. Барокко достал из кармана пальто календарик и убедился в том, что сегодня новолуние, в придачу ещё и солнечное затмение! Подходящий день для странных знакомств. И правда, спутник в бриджах с цепким взглядом быстро доказал, что встреча с ним – настоящая удача. Завязав разговор с новым знакомым, Барокко с удивлением отметил, насколько смышлёным оказался этот тщедушный, пыльный и невзрачный на вид тип.

…Барокко удивился бы ещё больше, если бы успел выглянуть в окно отъезжающего автобуса. Вдоль дороги, окутанный выхлопными клубами, шёл клетчатый господин, а на его плече сидел ворон.

Вечером того дня клетчатый был уже за сотню километров от Кедрова. А когда настала ночь, накрыв большой звёздной крышкой робкое тепло весеннего дня, клетчатый сидел на шершавой ветке громадной старой лиственницы, которая росла из избы. Он болтал толстыми ножками и объедал вяленую воблу, держа рыбку за хвостик. На массивных ветках чуть повыше расположились большой человек в мешковатом плаще, чернотой волос, усов и бороды сливавшийся с безлунной ночью, и женщина в тюрбане и пёстром балахоне.

– И нечего морщиться, я целый день ничего не ел, – заявил клетчатый чёрному.

– Воспитание не позволяет мне сказать, что я об этом думаю, – ответствовал тот.

– Поэтому возмущайся молча, пока я ем, – парировал клетчатый.

– Я вам не мешаю? – возвысила голос пёстрая. – Будете препираться или перейдём к делу?

Клетчатый объел последнюю косточку и аккуратно положил скелет рыбки рядом на ветку.

– Не мешаешь. Хотя лично я не понял, чего вы так переполошились.

– Вина́ прошёл через тропос, – произнёс чёрный.

– Ну и что? Заскучает – вернётся, – отвечал клетчатый, бросая взгляд на рыбку: вдруг ещё что-то осталось?

Пёстрая серьёзно посмотрела на него и стала говорить, загибая смуглые морщинистые пальцы:

– Вина́ имеет знания мудрецов – раз; охотник в Кедрове ищет перья Птицы для перехода через тропос – два; Пересвет сделал такие, как эти перья, – три. Представьте, что моя девочка…

– Следила бы за своей девочкой, не было бы проблем, – перебил клетчатый.

– Что моя девочка, – с нажимом продолжила пёстрая, – окажется тут. Это вопрос времени.

– Это вопрос воспитания, – проворчал клетчатый, – с которым ты не справилась!

– Внимание, говорит эксперт по воспитанию! – Чёрный сверкнул глазами на клетчатого. Потом он обратился к пёстрой: – Действительно, скоро она окажется здесь, а точнее… – Чёрный закрыл глаза, что-то вспоминая. – Девять градусов, тридцать две минуты Льва. Через полтора года.

Все трое невольно посмотрели вверх: прямо над ними сиял величественный Лев, мигал в безлунной черноте Регул – самая яркая звезда созвездия, которое именно в это время было так хорошо видно.

– Не изображай самого умного, все знают, когда будет следующее затмение, – сказал клетчатый. – Вы не заставите меня вмешиваться в то, что должно случиться. Моё дело – сохранять баланс между мирами, большего не требуется.

– Моё дело – заботиться о моей девочке!..

– Наше дело – беречь тропосы и договориться всё решать сообща, – строго произнёс чёрный.

– Слушаемся, академик! – задрав ладонь ко лбу, сказал клетчатый.

– Но мы же обсудим детали? – встрепенулась пёстрая.