Страница 11 из 80
Несмотря на некоторую потерянность, Румяна охотно помогала домработнице по хозяйству, ходила на работу в отдел образования, исправно принимала лекарство, которое дал ей Ампиров. «Для памяти!» – говорил он и каждый раз интересовался, не пропустила ли она приём, семь капель из коричневого пузырька. Румяна чувствовала необходимость быть ему благодарной: он заботился о ней. Когда загружал работой по самые уши, то говорил: «Работай больше, и дурные мысли в голову не придут!»
Только вот Фаруза, глядя на это, качала головой и говорила совсем другие слова: «От работы кони дохнут!» – «Если бы твои кони, – говорила тогда Румяна, – прочитали хотя бы один документ Ампирова, тут же бросили бы его себе под копыта и вприпрыжку побежали к своей работе». Слова в бумагах методического кабинета отдела образования сыпались как горох: как ни готовь, получится каша.
Утешение от бессмысленности Румяне дарило небо. Она подолгу смотрела на проплывающие облака, и они разгоняли тоску. Да и Кедров уже не казался ей пыльным и однообразным, как в первый день. Даже наоборот: красота городка открывалась постепенно. С каждой прогулкой у Румяны появлялось всё больше любимых мест – как на пергаменте из-под скучного текста явственнее проступают более ранние любопытные письмена.
…Тот август облетел. В Кедрове расположилась осень, желтя лист за листом. Пока Румяна гуляла по парку, пушистые облака выгнали с небесного простора остатки серых туч, забытые бурей. Небесная синь звенела от пролетающих стрижей, задержавшихся благодаря тёплой погоде. Румяна впервые с любопытством заглядывала в будущее в надежде освободиться от оков методического кабинета ко времени, когда сентябрь выпутается из летних объятий и вступит в свои осенние права.
3
Дорога к дому академика-геолога шла через парк Победы. Полным-полно гуляющих школьников – рядом две школы Кедрова, лучшие в городе. Пройдя открытый солнцу стадион, Румяна свернула в тенистую Вязовую аллею, где в глубине раскидистых деревьев прятались коттеджи академиков, а за ними начинался Навьин лес – остатки окружавшего городок могучего кедровника, у которого основатели отвоевали часть территории для постройки этого оплота науки.
Из леса показался один знакомый – странный кедровский персонаж. Как-то раз она видела его в парке Ботаников, он обнимался с деревом. Ссутуленный мужчина со спутанными волосами, седой клочковатой бородой шёл навстречу Румяне, что-то бормоча и жестикулируя. В лесу он спал, что ли? Прямо в своём мятом плаще. В волосах запутались листики, из кармана торчали ветки. Ботинки держались на честном слове – в них было больше дыр, чем материи. Заметив Румяну, человек приблизился. И теперь эти двое внимательно разглядывали друг друга.
Человек из леса выглядел потрёпанным, но не опустившимся. Бомж по непонятной, но доброй воле. От него пахло осенним лесом – вывалившиеся из карманов листья выглядели так же естественно, как если бы они падали с дерева. А его похожие на войлок волосы, чудилось Румяне, вполне сошли бы за удобное гнездо с подогревом, например для галки. Глаз под клочками бровей было почти не видно, да он и не торопился их поднимать – рассматривал Румяну из-под полуопущенных набрякших век. Вот он остановился на её серёжках и кулоне…
– Ключи от красоты, – произнёс наконец лесной человек.
Румяна невольно прикоснулась к кулону-ключику. Подумав, решила представиться:
– Меня зовут Румяна.
– Ключи не помогут, если мозгов нет, – продолжал человек одному ему понятную речь.
Румяна надеялась, что он не её имеет в виду. Впрочем, других собеседников рядом не наблюдалось.
Будто в ответ на её мысли, человек сказал:
– Красота есть… а мозги? – И он вопросительно уставился на Румяну едва различимыми из-под тяжёлых век линяло-лазоревыми глазами.
На всякий случай Румяна кивнула.
– Что входит в мозг, навсегда там. С этими словами он повернулся и побрёл обратно в лес. Вдруг остановился и обернулся. По-птичьи наклонил лохматую голову набок и быстро, но отчётливо сказал: – Девять градусов тридцать две минуты Льва! – Наклонился, будто всматриваясь в Румяну, и рявкнул: – Тропос! Тихий посёлок, тридцать три!